Любомудров попросил «посмотреть» своего знакомого, которому врачи поставили диагноз «рак» и якобы готового на всё, лишь бы вылечиться. «А измениться, возможно, отказаться от чего-то привычного и самого дорогого он готов?» - спросила я и получила ответ: «Да, конечно!»
Причина заболевания друга нашего режиссёра выражалась одним словом - «подкаблучник». Он настолько привык во всём подчиняться своей жене, что полностью повис на ней и его астральный образ напоминал расползшуюся медузу. Ну я сдуру и ляпнула: «Ваше выздоровление - в вашем уходе от жены. Станьте самостоятельным!»
- Да как же это? Да что вы! Да она же так за мной ухаживает! Я без нее никуда!… - то есть прямо-таки панический ужас.
«Ну и чёрт, то есть жена, с тобой! Помирай себе с богом!» -подумала я, но, естественно, ничего не сказала. Для виду обнадёжила, что с моей точки зрения, не всё так плохо, как говорят доктора, и возможно, он уже в скором времени поправится. А для себя решила: даже если тебя просят сказать правду, посмотри, что на самом деле от тебя хотят услышать. И «нечего метать бисер перед свиньями», иногда лучше дать то, что от тебя ждут.
Пройдёт год, и всё это мне понадобится, когда я буду находиться у смертного одра моего отца. До последней минуты я буду поддерживать «свою ложь», говоря, что у него обыкновенная язва, а не рак пищевода, и ему даже полезно немного поголодать - есть, мол, такой способ излечения. А он будет стараться поверить мне, и только в последний день своего ясного сознания передаст свою последнюю волю. А потом «уплывёт» в иной мир, хотя его больное тело ещё некоторое время будет томиться здесь, на Земле.
Но я, кажется, отвлеклась опять, унесясь воспоминаниями и рассуждениями в другие времена и к другим событиям. Просто в процессе работы над своими, с позволения сказать, мемуарами я как-то ярче вижу и осмысляю этапы своего пути. Раз уж появилась возможность оглянуться назад, а, как говорится, «лучше видится на расстоянии», мне становятся интересны ступени своего развития. Сейчас-то я зрелая, умная и опытная, но ведь, оказывается, совсем недавно была наивной и глупой. А что же я скажу, когда переступлю порог старости?
Так, «с высоты» прошедших лет рассматривая тот этап пути, что был связан с Вереёй, я только сейчас понимаю, насколько он был важен в моей жизни. Сколько было новых открытий: в самой себе, в людях, даже в природе. Казалось бы, ерунда - в Верее я стала собирать и сушить травы. Не по какой-либо книге, а так, по слышанию. Нашла на горке мелкие сиреневые корзиночки цветов, почувствовала их медовый запах: душица - решила я. Так и оказалось. Мята, зверобой, Иван-чай и многие другие травы с той поры вошли в привычный рацион моей семьи. А потом уже я «отслушала» их скрытую суть и поняла, на чём, собственно, зиждется наша внутренняя связь с растениями и Царством природы.
Наверно, только в Верее и было возможно писать книги по слышанию. И даже шум съёмок не мешал на природе, казалось, он органично вливается в шелест листвы или дальние раскаты грома. И люди становились мягче, приветливей, благожелательней, покорённые этими общими флюидами, исходящими от земли, травы, деревьев. Может быть, частично и поэтому ко мне никто не цеплялся, относясь к моим творческим занятиям с каким-то благоговением. Поэтому я могла писать даже во время съёмок столько, сколько требовалось.
Когда поток энергий, приносящих знания, прекращался, я откладывала тетрадь и приступала снова к своим непосредственным обязанностям: например, проверяла, правильно ли одеты актёры. Если в предыдущем кадре, который мог быть снят месяц тому назад, у актёра были расстегнуты две пуговицы на гимнастерке, - та же позиция пуговиц должна была сохраниться и в этом кадре. Поэтому все детали, вплоть до пятна на воротничке или сдвинутой набок папахи, точно фиксировались мной на полях сценария. Кроме того, надо было «отфактурить» костюмы, придав им рабочий, походный вид, - а пыль, которой я щедро посыпала плечи актёров, как нарочно, слетала с новых френчей и гимнастёрок от тряски рыси или галопа, в которые пускались наши лихие наездники.
