Прошли годы, и я повторила путь моей матери. Причём некоторые моменты наших жизненных коллизий, относящихся к рождению второго ребёнка, совпали. (А может, и не только в этом плане.) С какого-то времени я знала, что рожу в сорок лет. Именно этот возраст был мне подсказан интуицией, и я в этом даже не сомневалась. Было даже интересно, от кого, кто будет отцом? Особенно часто к этому вопросу я стала возвращаться мыслями, когда перевалило за тридцать пять. А в тридцать девять я уже начала беспокоиться. В то время мы уже два года жили с Сашей в его квартире в Чертаново. Он мой ровесник, но, несмотря на то, что перед этим ему привелось быть дважды женатым, детей у него не было, и этот факт его, по-видимому, очень волновал. Таким образом, “отец” был в наличии, а зачатия не происходило. Но тут я “услышала”, что для этого необходимо, чтоб он вырезал мне из дерева Домового. Надо сказать, что вырезал он неплохо, хотя таких сложных работ делать ему ещё не приходилось. Я набросала на бумаге эскиз, и он без всякого сопротивления изготовил рогатую фигурку, внешность которой очень напоминала его собственное лицо, только в гротесковом виде. Фигурка до сих пор висит у нас на почётном месте. Наступил январь 1987 года, и проблема беременности стала буквально давить на меня. Были странные сны. Например, в конце января приснился мой бывший муж Гантман. Он летал среди облаков и что-то рассеивал по земле, при этом объясняя: “Я рассеиваю мое семя!” А через два дня, 25 января, он скоропостижно скончался. Были ещё какие-то видения и сны, но их я не помню, они лишь оставили свой след где-то в подсознании.
Я запросила совета у Небесных Служителей, что ещё надо сделать? Ведь время идёт, мне скоро сорок, а ещё девять месяцев на вынашивание? Успею ли я? В услышанном мною ответе содержался рецепт блюда, которое должно было притянуть зависшую надо мной душу в физический план: слепить куклу из мёда, чёрного хлеба, масла и соли (символов четырёх стихий) и съесть. Я усердно выполнила все условия, не забывая при этом настойчиво думать о том, что я должна забеременеть.
Съев эту магическую гремучую смесь, я сделала себя “сосудом”, не только готовым принять в себя живую каплю зародыша, но и буквально пылесосом, втягивающим её внутрь. Разве устоишь перед таким напором?
А 23 февраля, когда мой муж нависал надо мной, мне вдруг показалось, что это не он, а фантастическое существо с огромными крыльями, окутавшими меня. А потом вдвоём мы были в странном пространстве, и мне слышалось: “Это яйцо мироздания”. Очнувшись, я сказала: “Сейчас я забеременела! Я это знаю точно!” В ту ночь, 23 февраля 1987 года, когда была зачата моя дочь, в Магеллановом облаке вспыхнула сверхновая звезда. Кстати, очертания именно этого звёздного скопления интуитивно повторяли художники Ренессанса, изображая облако, служившее пристанищем Бога-Творца.
А потом я стояла перед зеркалом, мысленно говоря: “Пусть брови у моей дочери будут, как у меня, и волосы, и глаза, только приподнятые углами кверху, а губы пусть будут, как у Саши, и лоб высокий, как у него… и так далее. 27 ноября 1987 года у меня родилась девочка.
Всё получилось, как я задумала. Ланочка просто “красотка”, как её называют в школе и посторонние. И судьба её будет не ординарна, иначе зачем было зачинать её в момент появления новой звезды? Имя она тоже получила не случайно. Целый месяц мы никак не могли её назвать. А по прошествии месяца я запросила имя “сверху”. И пришёл ответ: “Звента Свентана. Так зовут Душу женскости, проявленный Дух Святой в “Розе Мира” Д. Андреева, но официально назови Светланой”.
Но вернусь в то далёкое послевоенное время. Шло время, и мама, отчаявшись забеременеть, решила взять ребенка из детского дома. Отец не был против, а сирот после войны было предостаточно. Чтоб сохранить это в тайне, а появление ребёнка выглядело естественным, она заранее написала своим родственникам и друзьям, что беременна. Когда же подошло время “рожать”, засомневалась и пошла на попятный, извинившись перед всеми. А вскоре забеременела на самом деле. Возможно, недоверием и объясняется тот факт, что к настоящим родам, несмотря на настоятельную просьбу мамы, все приехать отказались, кроме её младшей сестры Симочки.
Я родилась 7 апреля, в прекрасный весенний день, когда в Крыму всё уже было в цвету. Кроме того, как позже выяснилось, это был православный праздник Благовещение, а по древнееврейскому календарю - первый день Пасхи, перехода в новый цикл, к новой жизни.
“Что ты спишь? У тебя родилась дочь, соня!” - тормошила отца Симочка. “Отстань, вы же только что в уборную ходили!” - “Какая уборная! Я Нюську в роддом отводила! Вставай скорее, папаша!” Потом, побывав в роддоме, отец на радостях сделал себе подарок, купил полевой бинокль с цейсовскими стёклами. Подарил ли он что-либо маме, история умалчивает. Так мне рассказывали историю моего появления на свет тётя Сима и отец. Помнить я, конечно, ничего такого не могла.
