Сомнительное будущее и расстояние между нами быстро охлаждали пыл. Вскоре я достиг полного равнодушия. Закрыл глаза на все и старался не смотреть дальше настоящего дня.
Все меняется, вместе с тем менялся я. Тихий образ жизни, тренировки, чтение, близкие отношения с родителями, терялось в Катиной компании. Ее интересовали условия жизни больше, чем нравственные аспекты. Она курила, будучи беременной и говорила, что любит ребенка. Ночевала с любовником, когда ее ребенок горел от температуры, и он рвал от кашля. Ходила в обтягивающих шортах без трусов и удивлялась, почему к ней цепляются алкаши, а бабульки на лавочках называют проституткой.
Плыть по нечистым водам, совсем неприятно. Поэтому мне было дорого «свое ничего». А рвение к богатству или благополучию совершенно не привлекало.
Как-то она заявила:
– Хочешь, помогу с гражданством. Я тут все узнала. Начальник намного лучше, чем в Судже.
– Приедешь, мы все сделаем, – продолжала Катя. – Есть идея одна, как документы быстрее сделать.
Я спрашивал, каким образом, и слушал с отвратным терпением, и еще больше убеждался, что человек не исправим, и не может жить без приключений.
– Короче. В УФМС я сказала, что потеряла паспорт.
Немного поразмыслив, я сказал:
– Это же не законно!
– Ну а че? Они должны дать мне новый, так как на Украину я вернуться не могу в связи с военными действиями. Следовательно, не могу восстановить утерянный документ, – явно довольная своей хитростью, толковала она. – УФМСники в шоке, у них впервые такая ситуация. Что делать не знают.
Скользкие пути всегда вызывали страх. Я с трудом мог прогулять урок в школе. А как я трясся, когда меня военрук поймал с сигаретой, не передать. Так рисковать – не для меня.
Что посеешь, то и пожнешь, гласит народная мудрость. Что ж хорошего произрастет от вранья? По крайней мере, я понял, с какой легкостью ей удается врать. Не исключено, что и со мной этот номер проходит.
Меня воротило от всего этого. И эта женщина выносит моего ребенка? Мысль, что и в этом она могла соврать осветила туманный ум. Возможно, я хотел, чтобы она действительно не была беременной, но невидимые сенсоры говорили, что это не правда. Не беременна, нет. Врет, врет! Какой-то внутренний позыв окончательно в этом убедил. Словно солнце засияло после ливня и мне полегчало.
Совесть затихла, я почти был уверен, что ребенок – способ привязать меня. Но зачем? Не любовь, не деньги. Что же?
Иногда думал, ну и настойчива же она. Без конца звонит, пишет, и откуда столько упорства?! Катина хваткость восхищала. Она не жалела ни сил, ни времени ради своих целей. Жаль только, что энергичность тратила не в то русло.
Вечер освещал молодой месяц. Деревня словно вымерла, ни души. Прохладные октябрьские потоки обтекали бегущего человека. Наматывая короткие круги по спортплощадке, было слышно учащенное дыхание. Кофта в черно-белую полоску мутно просматривалась в смуглой темноте.
На пятом круге зазвонил телефон, засветив карман штанов.
– Да, – ответил я, задыхаясь.
– Привет. Ты что там делаешь?
– Бе-е-гу, – растягивая, ответил я. – Если хочешь, потерпи, мне немного осталось.
– Ладно.
– Как ты, как настроение?
– По тебе скучаю. Когда ты приедешь?
– Как только, так сразу узнаешь, – громко сопел я.
– Что-то не сильно ты рвешься. Скорее я приеду, чем дождусь, – обиженно лепетала Катя.
– Неплохой вариант. Мне нравится. Приезжай.
Сердце все еще колотилось как бешенное. Дыхание восстанавливалось. Тело пылало жаром. Я остановился.
– Не получится за два выходных. Лучше ты ко мне. Я тут кое-что купила тебе.
– О-о, заинтриговала. Думаю, в ноябре точно получится.
– ЧТО? В ноябре? Я не выдержу, – повысила голос соседка.
– В смысле не выдержишь? И что ты заводишься на ровном месте?
– Потому что устала ждать, – уже жалобно продолжала она.
– Сохраняй спокойствие, пожалуйста, не стоит конфликтовать.
Резкая смена настроения немного взбесила. Но Катя еще более уязвленная сорвалась:
– Хм. Это ты у нас правильный. Спортсмен. А мы так говно…
– ТЫ че городишь? Угомонись! – Оскалился я. – Нормально нельзя поговорить?
– Конечно, я виновата. Это ты хороший…
– Пока! – Я бросил трубку, совершенно ошарашенный. Чем дальше, тем больше недопонимания.
Через несколько дней она просила прощения. Говорила, что тяжело и не с кем поговорить. Мать плохо себя чувствует. В общем, накопилось, вот и сорвалась. Услышав про маму, я смягчился. Словно ничего не произошло, я старался успокоить, позабыв обо всем на свете.
Мама снова приехала в октябре, но уже сама. Как и прежде, возмущалась перепискам и длинным разговорам по телефону. Исхудалый кот шокировал своим видом и очень опечалил маму. А через пару дней в мучительной агонии скончался.
– Что ты с ней тянешь? – говорила мама. – Брось ее. Нельзя же быть таким слабым.
Слово «слабый» вызывает у меня истерию. Я хотел сказать истинные причины моей инфантильности, но так и не решился. Сделал бы только хуже.
