Я сидел в доме на кресле и глядел на улицу через прямоугольные стекла. Глухая тьма, словно укрывала невидимой рукой. Спокойствие, как после тяжелого дня, расслабляло и выгнало все мысли.
Завтра уже не будет этой девушки. Жаль. Хотя…
– Я буду вспоминать эти встречи.
Теплые руки легонько мяли мои плечи.
Голос из темноты:
– У нас еще много таких вечеров. На всю жизнь хватит.
Словно ударом под дых сбила безмятежный покой. Мысли вернулись и начали давить на кишечник.
Резкий вопль наполнил комнату. Катя отдернула руки и громко визжала. Растрепанный силуэт что-то тщательно стряхивал, притоптывая ногами.
– Что случилось? – недоумевал я.
– Меня что-то укусило. Блин…посмотри, – Катя брезгливо вздрагивала.
– Может комар?
–…Нет, у этого большое…и с шершавыми лапками. Фу, – и перетрусилась, как мокрая кошка.
– Дай гляну. Куда укусило?
– В шею.
Я осмотрел.
– Ничего нет. Все хорошо, – подсвечивал телефоном, рассматривая открытые места. Озираясь по сторонам, посветил на пол. Еще раз посмотрел в волосах, на одежде. Ничего!
– Может жучок какой-то?
– Развел тут хозяйство, – бормотал недовольный силуэт.
Настроение скоро улучшилось, но без прежнего лоска. Разговор вяло растягивался в сумраке комнаты. Катя сидела на краю дивана, а я, скрестив руки, лежал, облокотившись на сильные бедра. Воцарилось молчание.
– О чем думаешь?
– О тебе, – моментально ответил я.
– Я ж рядом.
– И что? Как дальше будет, думаю…
– Все будет хорошо, – убеждала Катя.
Ее слова прошли мимо ушей. Перед глазами возникла картина, где я всю жизнь мучаюсь и терплю нелюбимое семейство. Мысли словно разъедали щелоком и жгли нутро.
Будто ошпаренная Катя подскочила и опять затряслась, как от тараканов.
– Что, Кать?
– Оно опять укусило…
Холодок испуга коснулся и исчез.
Катя размахивала руками, лохматила волосы и вертелась. Маленький комочек плюхнулся на покрывало рядом со мной. Я тут же засветил телефоном то место. Круглый белый шарик, похожий на жвачку с растопыренными в стороны лапками, вцепился в одеяло как репьях. Паук, украшенный красными точками на спинке, мирно сидел и не двигался.
С омерзительным отвращением отшвырнул ладонью цепкое тельце. Оно отскочило метра на полтора. Я бросился вдогонку, расправиться с гадом. Замахнулся тапком, но в последний момент замер.
– Что это было?
– Жучек какой-то, – не знаю, зачем соврал я. Наверное, чтобы не испугать. А паук тем временем воспользовался заминкой и засеменил лапками под диван.
– Ты убил его?
– Нет. Он убежал.
Попытки разыскать виновника ничем не увенчались. Ни в углах, ни под диваном, его нигде не было.
– Блин. Болит. Глянь, что там?
Катя откинула волосы, оголив шею.
– Где болит то?
– Вот, – ткнула пальцем ниже уха сантиметров на пять.
Гладко розовела кожа без видимых повреждений.
– Ничего нет! – И подумал, хоть бы не ядовитый оказался. – Пройдет. Хочешь поцелую?
На смену волнениям пришла ласка. Горячая любовь растянулась на полночи. Это была последняя встреча. Такая Катя и осталась в памяти: страстной, рисковой и взволнованной. До последней минуточки она была самой желанной. Какая-то частичка до сих пор теплится в сердце бенгальскими огоньками.
Грусть подкатила. Серые мысли затуманили ум. Не люблю прощаться. Чувство жалости смешалось с трусливым облегчением. Впереди стояла не разрешимая дилемма. Какая-то внутренняя усталость, как от долгой дороги, сковывала руки и ноги. Я ощущал себя одним среди бескрайней пустоши. Только в момент близости стирались все переживания. Взамен приходил приятный, глухой вакуум, безмятежно убаюкивающий в сон.
Луну словно украли. Небосвод был застелен черным покрывалом.
Такси долго не приезжало. Минуты тянулись особенно долго сквозь дрему. Я быстрее хотел уйти домой и завалиться спать. Разговор не клеился. Сон давил на глаза.
Сухо с деланным трепетом прощался, не веря происходящему. Кромешная тьма прятала Катино лицо. Пожелал удачи сдержанно, как военный на посту. Нащупал пухлые губы и осторожно тронул, без желания, вынужденно. Она утратила первоначальную сладость. Или я использовал весь сахар. На тот момент Катя была пуста как ночное небо.
Дни клонились к осени. Солнце проливало медный свет, становясь холоднее. Зелень выцветала, трава остановилась в росте. В двадцатых числах августа мама с Аллой привезли деда и кота. Положение на родине ухудшалось, разворачивались бойни, прилетали артиллерийские снаряды. Военные машины заполонили дороги. По ночам, краснеющим заревом, зловеще пылал горизонт как адская печь. Земля содрогалась от рвущихся снарядов. Люди давились страхом, почти не выходили из дома. Слава Богу, мама спасла слепого дедушку.
