Шварц сперва отшатнулся от начальства, которое и на вид, и по речам казалось ему свихнувшимся. Но Архаров очень хорошо понял тревогу своего подчиненного.
– Черт-то в заговоре был замешан, помнишь, как в Сретенской обители оружие изымали? И он там околачивался, и оттуда Брокдорфа к доктору тащили! Все еще не сведешь концы с концами?
– Ваша милость, я был бы нижайше признателен, коли бы вы внятно поведали о явлении черта в Пречистенском дворце, - чинно произнес Шварц.
Тут лишь Архаров сообразил, что немец действительно не может сопоставить в уме события минувшего лета и минувшей ночи.
– Федьку мне кликни, - сказал он Никодимке. - Живо!
Архаровцы еще спали. Никодимка растолкал приятеля, и Федька, встрепанный, зевающий, был препровожден в архаровскую спальню.
Там он рассказал Шварцу, как дрался с бесшумным противником, а в доказательство упомянул найденный на полу длинный нож. Тут и Архаров велел Никодимке подать нарядный кафтан и самолично извлек нож из кармана.
– Твоя пропажа? - спросил он Шварца.
Немец задумался.
– Сие становится похоже на старую закопченную картину, - сказал он. - Видны лишь некоторые части. Нож, коим был заколот покойный Харитон, весьма смахивает на сей, но это не он, доподлинно вам говорю. Злобный кавалер, напугавший крепостных актеров, скорее всего, просто умеет ловко и бесшумно скакать, на манер твоего вчерашнего противника, Федя. Есть некая связь между тем и этим событием, но именно она скрыта под слоем копоти.
– Эк ты красно выражаешься, куда там Сумарокову, - заметил Архаров. - И добавь: тогда многое было связано с девицей Пуховой, и теперь, вишь, черт явился там, куда ее позвали. Жаль, не было меня при том, как ее государыне представили…
Шварц покивал - и верно, жаль.
– Ваша милость, а ведь тот, как бишь его, Фальков, тоже ловко через плетень скакал! - вдруг вспомнил Федька.
– Какой еще плетень?
– Это он, ваша милость! Он Абросимова ранил! - заорал Федька. - Он же, Христом-Богом клянусь! Все сходится!
– Нишкни. Вот мы и заполучили в противники черта, - сказал Архаров. - Ну что, надобно в столицу писать. Пусть там Брокдорфа вдругорядь допрашивают или его сиятельство князя Горелова. Кто там при них состоял… Что еще присоветуешь, Карл Иванович?
– Послать людей в Сретенскую обитель, может статься, там кто-либо вспомнит сего господина. Коли там знали Брокдорфа, то могли знать и его приятеля. Еще сие неведомо, точно ли сопровождала Брокдорфа к врачу, напала на Абросимова и сражалась с Федором одна персона. Может статься, их именно три.
– То бишь, мы имеем не черта, а свору чертей? Премного тебе благодарен, Карл Иванович! - Архаров вздохнул, обнаружил в руке своей недогрызенный сухарик и взялся за него весьма свирепо, только крошки полетели.
– Жаль весьма, что не велась запись всех посетителей маскарада, - сказал Шварц. - Никодим, принеси еще сухарей.
– Первые десять и последние десять, чтобы государыню повеселить, а надобно было всех писать! - воскликнул Федька.
– Тебя не спросили, - буркнул Архаров. - Карл Иваныч, ты коли хочешь есть - не стесняйся. С поварни принесут. Федя, поди вниз, тебя в людской покормят.
Допустить архаровца к собственному столу - такого с ним почитай что не бывало. Хотя и тут были свои тонкости - обер-полицмейстер преспокойно мог сидеть внизу, в людской, за общим столом с крепостными, но маленький столик в спальне имел в его глазах совершенно иной статус. Ибо столик служил для кофея, напитка по отношению к пиву или квасу высокопоставленного, а на архаровской кухне кухне всякий день готовили блюда простые, чуть ли не деревенские, - рубцы, или телячью голову, или щи с печенью, или щи с бараниной, или гуся с груздями, а также студень из говяжьих ног и каши вдоволь.
Потом Никодимка побрил и причесал барина. Шварц, полагая сию процедуру интимной, вышел и ждал внизу, в сенях.
Глядя на кафтан из плотной шелковой ткани, предлагаемый камердинером, Архаров едва не застонал - и в камзоле-то жарко! Лето выдалось неудобоваримое - обер-полицмейстер сильно потел. Матвей уверял, что это от излишнего дородства, но Архаров не находил в его рассуждениях смысла.
– Слушай, Никодимка, а не обрить ли мне башку? - спросил он. - Все легче станет.
– И париков накупить? - сразу догадался камердинер. - Как у Карла Иваныча? Не-е, не стоит.
– А чем плохо?
– Так, ваши милости, за версту же видать! Вон у него летний паричок нитяной, он коли под дождем намокнет - можно выбрасывать, тряпка и тряпка. И грязь собирает, копоть всякую, пыль. И при мне его Карл Иванович терял, все смеялись. Опять же, на зиму нужны парики из бараньей шерсти, а поди сыщи хороший…
Архаров вздохнул. И позволил окончательно привести себя в галантерейный вид.
Внизу его ждали Шварц, Ваня Носатый, Тимофей, Федька, Клаварош и невысокий человек, замотанный в одеяло и босой. Архаров догадался, что под одеялом у него связаны руки.
