Он глубоко вздохнул, и Куросаки ощутила, как он нежно прижался щекой к ее макушке. Она знала, так Кучики Бьякуя прощался с нею.
- Ичиго… – В первый и, быть может, в последний раз он называл ее так, просто, только по имени. – Позволь мне постоять вот так… Рядом с тобой… Еще немного…
Вместо ответа Ичиго улыбнулась, вжимаясь сильнее в его стучащую от волнения грудь и крепче, почти бессильно ухватываясь за косоде на спине. «Конечно, Бьякуя… – Произнесла она про себя. – Сколько хочешь…»
Капитан и девушка замерли в созвучии окружавших их пением птиц и струящихся ароматов цветущих лотоса и хризантем. Такие близкие сейчас, но уже навек разделенные, они прощались, как могли – не говоря ни слова, не прося и не извиняясь. Просто стояли, пытаясь запечатлеть это удивительное мгновение в своей памяти надолго – кто-то на годы, кто-то на целые века.
- …Ого, – почти в один голос произнесли пять мордашек, показавшихся из полуоткрытой сёдзи, которые с самого начала бессовестно следили за каждым шагом и жестом этой необычной парочки.
Слишком сильное давление восхищения и удовлетворенного любопытства сотрясло башню из друзей, и Абарай, находившийся в самом низу пирамиды, рухнул на пол веранды, полностью вываливаясь из двери наружу.
Кучики и Куросаки, услышав это, обернулись на звук. Сталь в глазах капитана сверкнула недовольной суровостью, но под его подбородком затряслось от сдавливаемого хохота рыжеволосое существо. В самом деле придурковатый вид смущенного Абарая, стоявшего на четвереньках и хлопавшего глазами, ставшими размером с блюдце, на красном, как мак, лице, не мог не вызвать улыбки только у мумии.
Ичиго не сдерживалась больше и хохотала от души. Ее же звонкий заразительный смех заманчиво увлекал за собой Кучики куда-то в путешествие к истокам его молодости, и губы капитана, невольно, сами по себе дрогнули в нервной усмешке. Подхватывая в унисон смех Куросаки, он улыбался все шире и сильнее… И вот уже Кучики, не сдерживаясь больше, абстрагируясь от всего – тела, нрава, положения – хохотал так же беззаботно и легко, как и это рыжеволосое солнце на его груди.
«Как хорошо…» – Подумал Бьякуя, откалывая очередной ледяной осколок от своего сердца.
«Как легко…» – Вторила ему Куросаки, наслаждаясь этим удивительным чудным обликом капитана, которого она теперь сохранит навсегда в своей памяти, которого она теперь могла оставить со спокойной душой.
Ренджи с шумом захлопнул дверь. Его тут же обдало льдом и страхом. Он не знал, что было страшнее – то, что капитан застукал его за слежкой, или то, что эта ситуация довела его до приступа смеха. Сама формулировка этой мысли – «капитан Кучики смеялся» – вызывала в Абарае жуткое предвкушение неизвестности… «Хорошо, что он не прихватил Сенбонзакуру в сад» – порадовался лейтенант и твердо решил, что, на всякий случай, сегодня на глаза капитану он не станет попадаться.
- Ксо! Это ты во всем виновата, Рукия! – Разъяренно прокричал Ренджи.
- И чего это я?
- А кто хотел присмотреть за братцем?
- А кто – за Ичиго?
Они оба зарычали друг на друга и уже через несколько мгновений Абарай, получивший увесистую оплеуху от младшей Кучики, лежал побежденный на полу, а на спине лейтенанта торжествующе восседала его миниатюрная обидчица.
- И все же… Интересно. – Мечтательно приложила Рукия палец к губам. – Признался ли нии-сама Ичиго в своих чувствах?..
- Каких еще чувствах? – Прохрипел Ренджи, попытавшись достать неудобно зажатую между своим животом и полом руку.
- Ты, что, совсем слепой?!
- …И все же, Ичиго и Кучики-тайчо – даже звучит странно. – Заметил вдруг Чад.
Все друзья повернули к нему головы: мало говоривший, он иногда произносил весьма дельные замечания относительно оценки той или иной ситуации.
- В ком это ты сомневаешься, Чад? – Дерзко вздернула подбородком Рукия, ведь сейчас, похоже, задевалась честь ее семейства.
- Э-э-э… Я… Это… Ничего! – Смущенно выпалил Чад и на всякий случай отодвинулся от Рукии. Перспектива оказаться следующим на месте Абарая выглядела для этого великана постыдной.
- А я поддерживаю Садо-куна, – вмешался Исида. – Они – не пара, и, как раз, капитан Кучики здесь совершенно ни при чем…
- Намекаешь, что дело в Куросаки, да?
Исида поджал губы: он – один из немногих слышал, кем успокаивалось сердце Куросаки во сне, но не собирался распространяться на этот счет.
Рукия посмотрела на Орихиме, у которой был схожий с Исидой рассеянно-осознанный вид. Как будто они что-то знали, но не решались признаться в этом другим.
- А ты как думаешь, Иноуэ?..
Девушка просто пожала плечами, мысли же ее вернулись назад: как никто иной она знала, что в душе Ичиго давно поселился совершенно другой человек. Орихиме понятия не имела, могла ли она откровенничать на этот счет с остальными – наверное, нет, ведь ей доверили еще одну тайну: капитан Кучики не мог быть с Куросаки, поскольку лично уступал каждое ночное дежурство тому, кого Ичиго звала во сне. Оба мужчины отдавали отчет в столь рискованных визитах арранкара в Сейрейтей, но все равно делали все, чтобы спасти душу временной синигами.
