Секста зарычал, хрипло, не отлепляясь от Куросаки ни на миг, не давая ей опомниться, раз она сама впустила короля в свое царство. Обезумевшие от страсти клыки и жадные губы вновь терзали ей рот, пропуская лишь редкие дозы воздуха в ослабленные напором легкие, позволяя сказать лишь малость из того, что следовало. В очередной раз, когда он закусил ее губу и с наслаждением прошелся по ней своими острыми зубками, Куросаки прошептала:
- Съешь меня, если захочешь, только никогда не ревнуй к тому, кого я не люблю…
- Но Бьякуя… Ты ведь за него заступилась... – Не унимался Секста, прижимая к себе тело Ичиго все сильнее и сильнее, точно ждал, что не дававший ему покоя капитан выскочит перед ним и заберет к себе его женщину.
- С чего ты взял? Это я за твою ярость заступилась, которая разорвала бы тебя на части быстрее, чем тысяча смертоносных лепестков Сенбонзакуры…
Он, прозрев, довольно рассмеялся и, наконец-то, ослабил хватку, параллельно спускаясь с Куросаки на землю. Голубые глаза бесстыже прищурились, оценив окружающую их обстановку. Ночь. Парк. Загород. Прекрасненько. Долгожданный реванш он получил, но, помнится, он обещал отомстить Куросаки за прирученного беззвучного котенка…
Джагерджак с силой впечатал Куросаки в ближайшее дерево. Она не сопротивлялась. «Хорошая, киса», – довольствовался Гриммджоу, отмечая, что девушка согласна поиграть с ним в грубые игры. В духовной оболочке это делать можно было без опаски. Он отстранился на миг, чтобы убедиться наверняка, но карамельное солнце, как и его обжигающий голубой свет, также хищно струилось из-под полуприкрытых томных глаз. Куросаки схватив арранкара за грудки и оттолкнувшись от земли ответила ему тем же – врезала его спиной в соседнее дерево и зашипела ему в лицо. Он лизнул ей нос и довольно заурчал: «Плохая киса…»
Его крепкие руки сгребли рыжую синигами в охапку и, мелькнув в сонидо, мигом сменили положение – теперь к неприятной коре прижималась спиной Куросаки. «Здесь неудобно, киса», – дал ей понять Гриммджоу. Она согласилась, кивнув. Высвободившись из его рук, сжала запястья и, закручивая одну руку за спину, с разбега вжала щекой Джагерджака в гладкий ствол какого-то молодого дерева напротив.
- Угу, – согласился Секста. Куросаки приласкалась к его щеке и лизнула ухо.
Свободная рука Гриммджоу заскользила по стволу вверх и Ичиго, переплетя свои пальцы с его, прижала ладонь того покрепче к дереву. Наливавшаяся силой и решительностью другая рука, зажатая за спиной в сильной, но недостаточной для него, хватке синигами, стала вырываться. Дразнящие подчиняющие прикосновения сводили его с ума быстрее, чем страстные поцелуи. Куросаки угрожающе прошипела и навалилась всем телом на мощную спину Джагерджака, заводя того еще сильнее оттого, что ему не позволяют делать то, что король хочет.
- Сдавайся, – прошептала она в ухо Пантере.
- Не-а, – ухмыльнулся он и, мигом высвободившись, сменил расстановку сил в точности наоборот – теперь Куросаки была зажата меж деревом и нетерпеливым Секстой. Его дрожащая от желания грудь соприкоснулась со спиной девушки, заставляя ее подстроиться под нужный такт и настрой. – Ну, все, киса, ты допрыгалась… – Прошептал он ей и, прикусив ей мочку ухо, прошелся влажными губами по ее шее, останавливаясь на затылке.
Нежная кожа под мягкими огненными прядями – он слабо соображал, отдаваясь всей приятности мягких прикосновений и сладострастности щекочущего запаха. Руки Джагерджака скользнули под длинное косоде Куросаки, которая оставалась в банкае, точно боялась его. Чертово оби на ее хакама не поддавалось, и Гриммджоу раздраженно затеребил ткань, сгорая от нетерпения, но не решаясь разорвать форму. Куросаки, сжалившись, повернулась к нему и развязала сама мудреный узел. Вся конструкция из нижней одежды плавно сползла с ее бедер, упав на траву. Обнаженной коленкой она потерлась о его пах и потянулась, чтобы помочь освободиться от одежды и Эспаде, но замерла в нерешительности: устройство ресуррексиона явно не предполагало, чтобы его кто-либо снимал с хозяина. Гриммджоу закатил глаза. Куросаки хихикнула. “Король Пантер” осыпался, являя Джагерджака в нормальных хакама и с таким же оби. И как можно было не справиться? Она потянулась развязать пояс, но Секста хмыкнул: “Сам разберусь, не ребенок!”.
