– Это не ее брат, а мой. Тим, Нил и я были не разлей вода, всегда играли вместе, все в снегу, красные, с ледяными руками, мы не страшились мороза, ведь после нас всегда ждал теплый дом, горячая еда. Так было, пока жива была наша мать. После ее смерти меня и двух моих братьев отвезли к бабушке, но та жила отдаленно от общества, одна среди белого, в сугробах, леса. В тот зимний вечер, наш последний вечер, мы вместе грелись у единственной бабушкиной печки. Последнее, что помню: свист, с которым пронизывающий наши души ветер открыл окно, леденящий кожу снег, руки братьев, тянущиеся к моей, и последнее дуновение погаснувшего огня в печи. В отчаянии я не знала, кого просить о помощи. Золотой огонек виднелся вдали, я молила, чтобы он оставил их в живых, взамен была готова заплатить любую цену. Окутавший душу холод забрал меня с собой, успокаивая мыслью о том, что мои братья будут жить, что все у них будет хорошо. Очнулась я в совсем ином мире и уже вовсе не человеком.
– Почему он не помнит тебя? Вы столько времени провели вместе в приключениях.
– Тим забыл меня, свое прошлое – это не его вина, – здесь она, сжав предплечье, промолчала насчет подробностей причины. – Он нашел хорошую семью, и это уже радует меня, успокаивает, – тут она вновь заплакала.
– А может, это не правда?
– Почему ты так решила? Я – дух, что помогает людям обрести надежду и веру. Почему я должна быть слабой?
– Поверь, знала я в приюте, где выросла, одну девушку, которая всегда смеялась и радовалась в присутствии других даже в самые трудные моменты для жителей приюта. Она считала, что тем самым поддерживает остальных, и действительно, ребята, видя эту силу, возможность преодолевать с улыбкой все трудности, ставили ее себе в пример, начинали верить.
– Это Катя? – улыбнулась Лилия, узнав свою подопечную по описанию. – Она еще любила рисовать яркие иллюстрации, показывать их ребятам, а потом вклеивать в нашу тетрадку с твоими рассказами.
– Да, и сочинять она помогала, подкидывала порой такие удивительные задумки. Но суть не в том, – Надя вновь вернулась к теме. – Лилия, нет человека или даже духа, всегда пребывающего в радости, полного сил защитить и уберечь всех вокруг. Порой мы удивляемся силе других, но временами им точно так же, как и нам, нужна поддержка, они не боги и не должны ими быть. За грустью следует смех, за печалью улыбка, когда осознаешь и видишь среди тьмы те огни, что загораются, меркнут, гаснут и вновь загораются в твоей жизни. Я видела, как Катя плакала, пока никто не видел, она всем сердцем не желала выставлять напоказ свою слабость, боялась, что это смутит окружающих, убьет в них веру и надежду на солнечные дни, мысли о том, что все трудности по плечу, если с ними так легко справляется она, их моральный лидер. Однако это губило ее саму. Страницы дневника, тетрадки, что я ей оставила, были единственным местом, где она могла спокойно спрятать свои эмоции.
Легкий ветер, напоминавший теплый бриз, раскрыл страницы книги, лежавшей среди красной листвы. На заглавии страницы сияющими буквами переливалось название главы о Золотой долине.
– Но, Надя, тот свет дал мне силу, у этого должна была быть цель. Я – Эвер, и обязана быть сильной, иначе как смогу защитить от горя своих подопечных? Я пообещала свету, подарившему мне вторую жизнь, что не дам кому-то испытать то же отчаяние и холод, что испытала сама.
– Не бывает сильных людей! – остановила ее Надя. – Но в одном ты права.
– И в чем же?
– Помогающий помогает, ибо он знает, каково испытывать отчаяние. Если ты считаешь сильными тех, кто не испытывает эмоций (а ведь вечно пребывающий в одном состоянии человек их не испытывает), то кто тогда те люди, которые помогают другим из сострадания и понимания? Это и есть те, кого ты называешь слабыми, они поддерживают друг друга и тем сильны духом. Но как, по-твоему, сильный (то есть не знающий печали и отчаяния) человек может увидеть то, чего не имеет сам, в других людях и помочь им?
– Никак. Ты права, Надя. Как я могла забыть, за что так сильно люблю людей!
Руками она поймала поток ветра и, как ткань, протянула его в сторону листвы кустарников и деревьев, закрывающих вид на площадку, где теперь Полина больше не сидела в одиночестве на радуге, а играла со своим старшим братом. Тим выглядел счастливым, и Паулина думала, что ей следовало бы улыбаться, как все хорошо сложилось и для Тима, и для ее бывшей подопечной, но у нее не было на это сил, ее сердце окутывала только печаль, но тихая и добрая печаль с лучами надежды.
– Догоняй! – кричала Полина, отголоски и смех доносились до холма, где стояла Паулина, эти звуки так напоминали ей о детстве, проведенном с братьями.
– А ведь когда он узнал, что мое настоящее имя Лилия, даже тогда он не вспомнил прошлого, – взмахом руки Паулина пустила красные листья лететь по ветру.
– Он знает, что это не его семья?
Паулина молчала и продолжала пускать с деревьев разноцветные листья. Первые дни еще теплой, не дождливой осени – ее любимое время года.
– Лилия! – настаивала на ответе Надя.
