– Она еще дышала, пока мы везли их… В машине, как назло, было недостаточно тепло, а холод словно не хотел расставаться с ней, окружая ее тело, ее руки были ледяные, лицо бледное, а волосы побелели и покрылись инеем. Во сне она все бормотала о какой-то Золотой долине. Прочитав на ее кулоне имя, я звала ее, пытаясь разбудить: «Лили! Лилия! Лили, проснись, ты замерзнешь!» Ее тело похоронили на том же кладбище, где и родителей. Мы не смогли ее спасти, я никак не могу забыть о том случае, и мне до сих жаль.
– Ты не виновата, – успокаивала ее Лидия.
– Знаю, но после того случая я по своей воле ушла с работы.
– А что стало с мальчиками?
– Лили закрыла своих братьев от холода, и тех удалось спасти.
– Ясно, – задумчиво произнесла она. – Тогда мне все понятно.
– Лидия Павловна, почему вы так заинтересовались этим вопросом?
– Я почти уверена, что тогда, в галерее, услышала, как он произносит это имя.
– Кто он?
– Это уже неважно, – она взяла в руки несколько своих работ и книг с полки стеллажа, аккуратно прикрыла шторы, а затем покинула кабинет, попросив свою ассистентку проследовать за ней.
Кабинет опустел, лишь красный лист залетел с улицы и медленно приземлился прямо на брошенный посреди стола файл.
За окном сияла золотая осень, солнечный день и пение птиц привлекали внимание всех детей, не спешащих возвращаться домой из школы. В воздухе раздавались детский смех и крики.
Отставшая от подруг Полина, ведомая пением птиц, пробралась в самую чащу леса. Маленькие птички, не боясь Полины, опустились на самые нижние ветки деревьев, еще громче продолжив свой концерт. Полина аплодировала и радовалась, пока не поняла, что заблудилась.
– Что мне делать? – зарыдала она. – Мама!
Вихрь красных листьев окружил ее, полетев потоком в нужном направлении.
– Паулина, это ты? – вытирая слезы, спросила она.
В ответ поток ветра стал сильнее, листья летели в одном направлении, они словно звали девочку за собой.
– Ты хочешь показать мне дорогу? – обрадовалась маленькая Полина, побежав за ветром.
Ветер вывел ее на опушку, а после исчез, унося листья обратно в лес.
– Спасибо, – поблагодарила она.
– Полина, ты почему так долго? – увидела ее мать. – Твои друзья уже пришли, все тебя потеряли.
– Иду, мама! – улыбнулась девочка.
Она взяла ее за руку, и они вместе отправились домой.
– С кем ты там разговаривала? – поинтересовалась мать.
– С моим хорошим другом.
– А, ты про своего воображаемого друга? Паулина вроде бы.
– Да, но она самая настоящая!
– Верю, верю, – погладила ее по голове мать. – Пойдем, ужин стынет.
А красные листья летели высоко по ветру, минуя крыши домов, небоскребов, они заглядывали в каждый дом, где жили верящие в нее дети.
В то время как большую часть города заливало утренним солнцем, густо-зеленая лужайка детской площадки, окруженной с трех сторон стенами пятиэтажки как китайской стеной (местные жители так и называли этот дом за его длину), укрывалась слоем тени и еще нерассеянного тумана.
– Три! Четыре! Пять! – раздавались веселые детские крики, отражаясь эхом.
Закрывались в унисон все двери, окна на балконах. Утро воскресенья – все хотели спать, и только дети, пробужденные с восходом солнца, побежали с радостью играть, брать по максимуму от дня. Их сперва было немного, но кричали в окна так они, что друзья спустились их.
– Третий пятого поймай! – прокричал мальчишка, и полилась рекой игра с беготней и смехом.
В стороне не стоял никто, кроме маленькой Полины.
– Не зевай! Иди скорее к нам! – на бегу кричат мальчишки, и тут же падают в траву.
– Я ищу его, – отвечала девочка.
– Кого? – не понимали ее друзья.
– Волшебника, – Полина стала наблюдать за всем сверху, забравшись на железную радугу.
Она тонула в размышлениях, облокотившись на прутья ее любимого цвета – голубого, как пронзительное и глубокое небо, за которым она также наблюдала. Бескрайний океан полностью поглощал ее внимание, уносил сознание на острова безмятежной фантазии.
От мечтаний ее пробудило темное облако, внезапно закрывшее собою помрачневшее небо. Холодный ветер гудел внутри стен, словно предвещал угрозу. На деле приближался просто небольшой дождь. Ребятня, как мышки, разбегалась по всем углам. Полина в изумлении протянула руку: на опухшую красную ладошку упали первые капли дождя. Туман сгущался, не желая уступать плачущему небу, укрывал детскую площадку, превращая качели, горки, лазенки лишь в невнятные и причудливые очертания, из которых жадно забирал жизнь, не желая умирать сам. Среди этих размытых образов она увидела чью-то тень: невысокий худощавый человек с рюкзаком за спиной, что сливался с его тенью и напоминал горб, продвигался к недавно освободившейся качели.
– Волшебник, это ты? – девочка спрыгнула с радуги, побежала ему навстречу.
– Полина, – начал Тим, сел на качели к ней спиной и натянул капюшон, чтобы девочка не смогла разглядеть его лицо, – разве мать не говорила тебе, что не стоит подходить к незнакомцам. – Он удивился этой встрече не меньше ее.
К счастью для Тима, плотный туман скрывал его образ, оставляя лишь размытые очертания.
