И этого сукиного сына я тоже люблю. Он из тех, кто существует на самом деле. Как Ван Вогт, и Тед Старджон, и Роджер Желязны, и прежде всего Норман Спинрад и Том Диш, двое главных для меня людей в мире. Одиночество писательского ремесла умеряется братством писателей. В прошлом году сбылось то, о чем я мечтал почти сорок лет: я познакомился с Робертом Хайнлайном. Именно его книги – его да еще Ван Вогта – пробудили во мне интерес к научной фантастике, так что Хайнлайна я считаю своим духовным отцом, хотя наши политические идеологии друг другу противоположны. Несколько лет назад, когда я болел[66], Хайнлайн предложил мне помощь, обещал сделать все, что в его силах, – а ведь в то время мы даже не были лично знакомы; но он звонил, чтобы спросить, как я себя чувствую, и подбодрить. Хотел даже купить мне электрическую пишущую машинку – благослови его Боже, одного из немногих истинных джентльменов. Я не согласен с идеями, что он высказывает в своих книгах, но какое это имеет значение? Однажды, когда я задолжал налоговой службе и не мог заплатить, Хайнлайн выручил меня деньгами. Очень уважаю и его, и его жену – в знак уважения посвятил им книгу. Выглядит Роберт Хайнлайн очень впечатляюще – красавец с военной выправкой; по всему, даже по стрижке, понятно, что он из армии. Я для него – фрик и раздолбай; и все же он помог мне и моей жене, когда у нас были тяжелые времена. Вот это лучшее, что есть в человечестве; такое – и таких людей – я и люблю.
Моя подруга Дорис, у которой рак, прежде была девушкой Нормана Спинрада. Мы с Норманом близки уже много лет и много безумного совершили вместе. Оба мы легко теряем самообладание. У Нормана такой скверный характер, какой сто лет искать будешь – не найдешь. Он и сам в курсе. Бетховен был таким же. А у меня характера совсем не осталось – наверное, поэтому и давление все лезет вверх: гнев не находит себе выхода. В конечном итоге я так и не понимаю, на кого и на что злюсь. И завидую Норману, который отлично умеет выплескивать гнев в атмосферу. Он великолепный писатель и великолепный друг. Вот что дала мне научная фантастика: не славу, не состояние – верных друзей. Для меня это дорогого стоит. Жены приходят и уходят; девушки приходят и уходят; а фантасты держатся вместе, пока не умрут в буквальном смысле… что, кстати, со мной может случиться в любую минуту (возможно, к моему тайному облегчению). А пока я пишу это предисловие к
Так что, если вы думаете, что писатели ведут тихую жизнь книжных червей, то ошибаетесь – по крайней мере, в моем случае. Я даже пару лет прожил на улице, среди наркоманов. Бывало и забавное, и трогательное, но бывало и мерзкое. Об этом я писал в «Помутнении», так что здесь повторять не буду. Единственное, что было хорошего на улице: люди там не знали, что я известный писатель-фантаст, а если и знали, им было плевать. Они хотели знать только одно: что бы еще у меня стащить и продать. К концу второго года я лишился всего, что имел, в буквальном смысле, даже дома. Полетел в Канаду, почетным гостем на Научно-фантастический конвент в Ванкувере, выступил с лекцией в университете Британской Колумбии и решил там остаться. А наркоманов к черту. Тяжелое было время, я в эти годы даже перестал писать. Влюблялся в уличных девиц, которым было все равно с кем… Водил старый кабриолет «Понтиак» с модифицированным четырехцилиндровым карбюратором, широкими шинами и без тормозов, и вечно нас осаждали беды, вечно мы попадали в передряги, с которыми сами не могли справиться. Только уехав из Канады и вернувшись к себе в округ Ориндж, я собрался с мыслями и вновь начал писать. Встретил очень правильную девушку, женился на ней, у нас родился сын – назвали Кристофером. Теперь ему пять. А пару лет назад она ушла от меня и забрала сына. Такие дела, как говорит Воннегут. А что еще тут скажешь? Такова реальность: ты либо над ней смеешься – либо сдаешься и ползешь на кладбище.
