Блуждающая реальность полностью

По крайней мере, теперь каждый может узнать, каково приходится шизофренику в кататоническом состоянии, с той лишь разницей, что ЛСД позволяет вернуться в коинос космос некоторое время спустя (примерно десять часов по общему счету) – сколько бы долго (мягко сказать) ни длилось ваше пребывание в идиос космос. Для шизофреника-кататоника, увы, его состояние вечно – не только в личном мире, но, если ему не повезет, и в общем. Говоря на языке дзен-буддизма, под ЛСД вы переживаете недолгую вечность («столько-то и столько-то», как выражаются в журнале Planet Stories). И в этом безвременном интервале могут произойти сколь угодно сложные и причудливые события, настоящий эпический фильм на манер недавно вышедшего «Бен Гура». (Если хотите узнать, что чувствует человек под ЛСД, не принимая ЛСД, представьте себе, что смотрите «Бен Гура» двадцать раз без перерыва. Ясно? Так-то.)

Эти события не связаны между собой как причины и следствия: это не горизонтальная цепь причинно-следственной связи, переживаемая нами во времени, а распахивающаяся вертикальная щель синхронистичности; существуя вне времени, она не знает никаких ограничений; в ней нет встроенного конца. Так что вселенная шизофреника – снова выразимся мягко – очень велика. Слишком велика. Наша вселенная конечна и контролируема, словно зубная паста, выдавливаемая из тюбика дважды в день; мы втираем в себя лишь такое количество реальности, с каким можем справиться – точнее, думаем, что справимся. Мы контролируем свою реальность хотя бы с виду: например, решаем не ехать по шоссе в час пик, а объехать такими закоулками, про которые никто (точно, никто!), кроме нас, не в курсе. Разумеется, рано или поздно – чаще всего около шестидесяти пяти – мы ошибаемся: сворачиваем не туда или вдруг хватаемся за сердце и падаем – и, упс, после всех этих лет успешного плавания в морях реальности мы мертвы и так же, как шизофреник, заперты в вечном «сейчас».

Но, повторим еще раз, все это впереди; пока что ежегодное медицинское обследование показывает, что мы вполне здоровы, а если и нет, то страдаем чем-нибудь обыкновенным и неопасным. Нашего частичного знания реальности хватает, чтобы нести нас дальше, дальше и дальше. Тянется, тянется цепь причин и следствий, а мы следуем за ней; как положено добропорядочным американцам из среднего класса, платим за страховку – и надеемся как можно дольше не попасть в страховую статистику. В конце концов нас погубит синхронистичность: однажды в четыре утра мы выедем на перекресток с ограниченным обзором, совершенно пустой – а с другой стороны выедет на него второй такой же идиот, еще и накачанный пивом, и мы оба отправимся в мир иной, где, возможно, нас ждет то же самое. Видите ли, синхронистичность нельзя предсказать: это один из ее признаков.

Или все-таки можно? Если вдруг… представьте себе, что можно было бы регулярно узнавать заранее о значимых совпадениях. Но разве это не противоречие в терминах априори, по самому смыслу слов? В конце концов, совпадение или, как называет его Паули, проявление синхронистичности, по самой своей природе не зависит от прошлого; следовательно, ничто не может стать его предиктором (об этом см. у Дэвида Юма, особенно о свистке паровоза и самом паровозе). Именно это состояние, в котором не знаешь, что произойдет дальше, и никак не можешь на это повлиять – sine qua non[131] безрадостного мира шизофреника: он беспомощен, пассивен, не он делает, а с ним делается то или другое. Реальность случается с ним снова и снова, как какая-то вечная автокатастрофа – без отдыха, без облегчения.

Шизофреники не пишут и не отправляют письма, никуда не ходят, не звонят по телефону. Это им пишут разгневанные кредиторы и официальные органы вроде Департамента полиции Сан-Франциско; им звонят рассерженные родственники; слишком часто их вытаскивают из дома и заставляют куда-то идти – то к парикмахеру, то к дантисту, то в психушку. Если каким-то чудом шизофреник сумеет взбодриться, позвонить по номеру HI-4–1234, заказать такси и поехать к старому доброму другу папе римскому – в такси непременно врежется мусоровоз; а когда, выйдя из больницы (этот случай, кстати, произошел несколько лет назад с Горацием Голдом), он снова вызовет такси и попробует еще раз – на перекрестке будет ждать еще один мусоровоз. Шизофреник это знает. Такое уже случалось. Такие совпадения – редкость только для нас, а с ним-то это происходит все время; синхронистичность – то, в чем он живет.

Так что же с этим делать? Для шизофреника любой метод, позволяющий справиться с синхронистичностью, – ключ к выживанию; для нас не ключ, но серьезное подспорье. Такая методика пригодится нам обоим.