Сдерживаясь изо всех сил, чтобы не расхохотаться, Катя проскользнула за спинами гвардейцев к лестнице и, приподняв юбки, легко взбежала по ступенькам. Брат последовал за ней.
— Богиня, — простонал вслед им Бухвостов. — Шехонской, а что, это вправду твоя сестра?
Поднявшись на второй этаж, Катя и Александр миновали парадные комнаты. Но прежде чем скрыться в задней части дома, девушка, уловив какое-то движение за спиной, обернулась и поймала внимательный взгляд белокурого молодого гвардейца, который стоял с дымящей трубкой в зубах на пороге столовой. Зажав трубку в руке, молодой человек с насмешливой улыбкой отвесил девушке изысканный поклон. В следующее мгновение Александр открыл перед Катей дверь ее комнаты, и девушка, так и не ответив на приветствие незнакомца, вошла в нее.
— Прости, что не смогу сейчас уделить тебе время, — скороговоркой произнес брат, — но надеюсь, ты извинишь меня. Горничная поможет тебе привести себя в порядок. Отдыхай. Кстати, будет лучше, если ты закроешься на замок.
С этими словами Александр вышел из комнаты. Катя прикоснулась к задвижке, собираясь последовать его совету, но в следующий миг услышала из коридора голос, судя по всему принадлежавший гвардейцу-блондину:
— Что за красотка?
— Моя сестра, — раздался в ответ голос Александра.
— Вот как, — усмехнулся гвардеец. — Забавно. Теперь это так называется?
— Можешь не верить, но она действительно моя сестра. Я никогда о ней не рассказывал, но, тем не менее, это так.
— И где же она была все это время, позволь полюбопытствовать? На воспитании у Габриэлы Канижай? Прости, Шехонской, но я случайно видел, в чьей карете пожаловала сюда эта сестричка.
Не сдержав естественного любопытства, Катя тихо приоткрыла дверь в ту самую минуту, когда взбешенный брат сгреб зарвавшегося друга за отвороты мундира и без промедления шарахнул об стену.
— Если ты кому-нибудь хоть слово об этом скажешь, — прошипел он, — я отрублю твою дурную башку и скормлю ее собакам. Ты понял меня, Бахмет?
— Даже так? — Бахмет остался невозмутим. — Договорились, только убери руки. У меня язык — не помело, тебе это известно. Да и неинтересны мне твои дешевые интрижки.
— Я уже сказал тебе — это моя сестра! — возвысил голос Александр.
— Я понял, понял, — решительно оттолкнув его от себя, подтвердил Бахмет. — Довольно бесноваться. Сестра так сестра. Пойдем лучше выпьем.
Катя поспешно прикрыла дверь. Машинально оглядывая комнату, она перебирала в уме последние события. Похоже, друзья Александра даже не подозревали о существовании княжны Екатерины Шехонской. Но почему?
Стук в дверь прервал ее размышления. Катя впустила горничную, знакомую ей толстенькую Груню.
— Екатерина Юрьевна, — ахнула та при виде барышни. — А я и не поверила, что это вы! Думала, ошибся Егор. Радость-то какая! Ой, как выросли-то вы, да похорошели! Прямо икона Иверской Божьей Матери!
— Спасибо, Грунечка, — рассеянно улыбнулась Катя, думая о своем.
Вошедший в комнату истопник, поклонившись барышне, сложил возле заслонки печи-голландки принесенные поленья и принялся за растопку.
Продолжая восторженно щебетать, Груня приняла снятый Катей плащ и, оглядевшись по сторонам, в недоумении осведомилась:
— А где же багаж, Екатерина Юрьевна? Неуж-то до сих пор не внесли? Вот бездельники! И людей ваших что-то не видно…
Катя помолчала, думая, стоит ли снизойти до ответа. Но, рассудив, что иначе по дому пойдут какие-нибудь нелепые слухи, все же ответила:
— Успокойся, Груня, нет багажа. В дороге экипаж сломался, меня знакомые подвезли. А багаж вместе с моими людьми в гостинице остался, для них места не нашлось, позже пошлю за ними.
— В гостинице! Вот уж место совсем не подобающее. Слава Богу, что нашлось, кому подвезти, — закивала Груня, видя, что барышня не расположена к долгим разговорам. — Что же, Екатерина Юрьевна, по позднему времени спать вам угодно будет лечь или отужинаете сперва?
Разумеется, Катя, как всегда, была зверски голодна, хотя и перекусила в дороге, и милостиво согласилась «отужинать».
— В доме гости Александра Юрьевича уж больно сильно шумят, — словно извиняясь, сказала Груня, — что если здесь вам ужин накрыть?
И против этого Катя не возражала. Разумеется, меньше всего ей хотелось снова оказаться в обществе пьяных гвардейцев, чьи распаленные водкой голоса доносились даже в эту часть дома. Поужинать, да на боковую — чего еще желать? В печи потрескивают дрова, а уютная кровать так и манит к себе…
— День сегодня постный, — снова точно извинилась Груня, когда был накрыт стоявший в спальне столик, — среда…
Катя покосилась на принесенные блюда. Маринованные огурчики, соленый лимон, студень, судя по запаху, — рыбный, гороховая лапша с грибами и грибные же ушки, плавающие в конопляном масле.
«Ага, постный, — мрачно подумала Катя, принимаясь за еду, — Сашкины друзья все мясо сожрали, вот и постный».
Впрочем, еда показалась ей достаточно вкусной. А когда принесли к чаю левашники с вишней и миндальное печенье, она и вовсе осталась довольна. Чай был для нее напитком непривычным, но вкус его и крепость ей нравились.
