Отдельно оговаривалось решение земельного вопроса. С одной стороны, в программе категорически заявлялось, что «поворот к старому начальному порядку немыслим» и «следует дать возможность крестьянину устроить свое существование так, чтобы он был удовлетворен и мог спокойно расширять свою сельскохозяйственную деятельность на земле, предоставленной ему за счет крупных землевладельцев». С другой стороны, реформу следовало провести «законным и мирным путем, не разрушая завоевания культуры и не без справедливого соглашения с прежними землевладельцами».
Но тут, неожиданно столкнувшись с острой оппозицией в Раде БНР, спустя всего два дня после представления программы правительства Скирмунт подает в отставку! В своем обращении к И. Лёсику он писал:
«В этот трудный момент я полагал, что совместная работа главных партий Рады является жизненно необходимой и что Секретариат должен быть коалиционным. Из разговоров, которые я ранее вел по этому поводу с видными представителями фракции объединенных социалистов Рады, у меня сложилось впечатление, что по принципиальным вопросам у нас возможна совместная работа. Теперь же по не совсем для меня ясным и известным причинам представители фракции… изменили свои взгляды… Видя это, считаю необходимым донести до сведения Рады, что выданный мне на формирование Секретариата мандат я слагаю».
Отставка не была принята. Вместо этого Рада на месяц продлевает переходный период для формирования нового правительства, оставляя за И. Воронко функцию временного председателя Народного секретариата. Такой компромиссный шаг, по сути, только откладывал на время неизбежное столкновение между различными силами внутри Рады. Можно высказать предположение, что одной из главных причин радикализации левого крыла Рады могла стать информация из Киева о получении первой части долгожданного украинского кредита. Сам же Р. Скирмунт почти сразу покинул Минск, направившись в составе дипломатической миссии в Киев, а затем — в свое имение на Полесье.
Об общих настроениях, царивших среди белорусских деятелей, можно узнать по «дарственной» записке с пожеланиями, оставленной гостями по окончании банкета у старого-«нового» председателя Народного секретариата И. Воронко 26 мая 1918 г. П. Кречевский написал:
«Должны дать последний бой за Республику».
А. Овсяник:
«Независимость и неделимость».
И. Лёсик:
«Пускай будет как хотим».
В. Захарко:
«Улучшить жизнь нашего бедного народа может только Народная Республика».
Л. Заяц:
«Будьте все в душе искренними и правдивыми белорусами — тогда нам будут верить».
К. Цвирко-Гадыцкий:
«Хорошее дело — пускай имеет лучший конец».
И только А. Смолич, видимо, устав, оставил пожелание:
«Я со всеми соглашаюсь, так как пора спать».
Правда, была и еще одна причина, побудившая И. Воронко медлить с уходом со своего поста: наконец-то, через месяц после отправки злополучного обращения, официальное немецкое руководство выразило заинтересованность «белорусским вопросом». Иными словами, необходимость в радикальной смене курса отпадала сама собой.
Уже 27 мая 1918 г. главнокомандующий 10-й армии генерал Эрих фон Фолькенгайн по собственной инициативе принимает у себя в главной квартире в помещении Дворянского собрания трех представителей Народного Секретариата — И. Воронко, И. Середу и А. Овсяника, а также делегата фракции центра Рады П. Алексюка. В ходе беседы генерал подчеркнул, что «оккупационные власти хотели бы видеть в Раде посредника между немецкой администрацией и белорусским народом», и заверил собеседников, что «германское правительство всячески примет во внимание стремление Народного секретариата и Рады жить в согласии и дружбе с германской державой, что в недалеком будущем даст Беларуси желаемый политический результат».
На приеме присутствовал также начальник штаба армии генерал фон Штапфф, имевший отдельную беседу с делегацией БНР. Его в первую очередь интересовали вопросы практического характера: взаимоотношения Народного секретариата с советским правительством, настроения в Смоленске и Витебске, белорусская культурная деятельность.[78]
