Учрежденная в апреле музыкальная школа в Минске уже летом была принята в ведение Народного секретариата в качестве Белорусской государственной консерватории. Открывается Белорусский народный университет, организуются курсы белорусоведения для учителей, планируется создать политехнический институт и сельскохозяйственную школу. Наконец, появляются первые белорусские школы (только в самом Минске в 1918 г. их было уже девять). Также была создана комиссия по переводу на белорусский язык школьных учебников. Предполагалось для начала перевести «лучшие с педагогической точки зрения учебники» для первых трех лет обучения.
19 мая состоялось открытие народного дома имени Максима Богдановича. Одновременно Народный секретариат принимает решение издавать четырнадцать белорусских газет «для пропаганды и защиты белорусской государственности, независимости и неделимости» в разных городах от Минска до… Киева. Тогда же Иван Луцкевич привозит в Минск белорусскую выставку, которая до этого открылась в Вильно при участии Вальтера Егера. В преддверии возвращения беженцев на оккупированные ранее территории даже некоторые из православных священников высказались за необходимость «стать белорусским национальным духовенством».
Подобная активность вызывала нескрываемое раздражение среди части местных элит. Газета «Минский голос» с сарказмом констатировала:
«Раз навсегда должны понять те, кто искренно стремится к “Белорусской республике”, что белорусские спектакли могут ставиться в любом сарае и для их постановки совсем не нужно никакой политической автономии. А белорусская государственность может создаваться без белорусских водевилей и концертов. И даже сам белорусский язык, эта пресловутая “мова”, с которой носятся как с писаной торбой русские интеллигенты, только что познавшие ее, — даже она не только не помогает, но мешает строительству государственности».
Тем временем 21 июня И. Воронко в очередной раз встречается с начальником штаба 10-й армии. Среди прочего обсуждался вопрос о возможности поездки чрезвычайной миссии Народного секретариата в Советскую Россию. Кроме того, генерал фон Штапфф высказал желание назначить по всей территории Беларуси особых советников при германских уездных командованиях «для регулирования взаимоотношений населения и германских войск». В заключение генерал особенно подчеркнул, что его лично судьба края и его культуры «весьма интересует», пообещав, что «во всех начинаниях Народного секретариата, касающихся внутреннего устройства страны и скорейшего приведения ее в нормальное для военного времени состояние, он встретит самое живое участие и поддержку Германского командования».[80]
Постепенно, по мере того как укреплялись позиции БНР, росло и количество государственных служащих. К середине лета 1918 г. в канцелярии Народного секретариата работало тридцать три человека. Уже вскоре появилось сатирическое стихотворение, в котором неизвестный автор в язвительной форме дал краткое описание каждому из членов правительства БНР. Так, И. Середа, «…ціхінькі, ні шпаркі», отвечает за народное хозяйство, хотя сам «…ні ўладзіў ні гвазда», А. Смолич — на «прасьвеці» (имеется в виду просвещение). П. Кречевский взял себе «фінансы», «кантроль» и «харчаванне», при этом — все время с «…гурбай спраў» и… «мухаю выдатнай». Антон Овсяник — «быў там нечым і Аўсянік, каб залатаць кішані…» Про еще одного члена правительства стихотворение сообщало буквально следующее:
О самом же И. Воронко автор отзывался особенно саркастически: «“Сэкрэтар Міжнародовы”… ні міністар, а “совдэп”».
Вопрос о смене правительства никуда не исчез. 28 июня 1918 г. на очередном (одиннадцатом) заседании второй сессии Рады БНР с перевесом в четырнадцать голосов при шести воздержавшихся наконец был утвержден особый состав нового Народного секретариата во главе с Р. Скирмунтом. В него вошли генерал К. Кондратович в качестве народного секретаря внутренних дел, Станислав Хржановский — народный секретарь финансов, Радослав Островский — народный секретарь просвещения и Павел Алексюк. Сам Р. Скирмунт получил пост народного секретаря иностранных дел.
