«Это аннулирование разрушит стены, которые отделяют общебелорусское движение, несущее на себе гнет и тяжесть печальных, чтобы не сказать больше, политических ошибок политически безответственного времени, — от лучшей части всероссийской демократии, от белорусского народа, который отдавался от его имени безответственными людьми на милость германского императора…»[90]
Еще ранее минское Свято-Николаевское народное братство потребовало немедленного установления связей с «возрождающейся на новых началах Россией». При этом Раде следовало немедленно выступить с заявлением о том, что «работа для политического объединения с Россией должна для белорусских государственных деятелей составлять их первейший долг».[91]
Чтобы избежать открытого конфликта с институтами местного самоуправления, был разработан законопроект, преобразующий до выборов Сейма прежний высший орган — Раду БНР во «временную организацию, созданную по принципу делегирования».[92] А уже на заседании 20 ноября 1918 г. представители кадетской фракции В. Самойло и А. Андреев выступили с декларацией о восстановлении федеративной связи между БНР и Российской республикой.[93]
Накануне тот же «Минский голос» задавался риторическим вопросом:
«Имеет ли право на существование, должна ли и может ли быть основана “Белорусская республика”? Покажется легкомысленным — даже неуместной шуткой — ответ, выраженный в форме вопроса: а почему нет? Но это вовсе не хлестаковское благодушие (“пусть называется!”). И совсем не пустое балагурство. Совершенно серьезно! А почему нет? Если есть самостоятельная Украина, вольный Дон, Грузия, Крымская республика, Кубань, Закавказская и Азербайджанская республики, если будут Литва и Латвия — то почему не быть Белоруссии? Совсем не нужно для утверждения права на существование автономной Белоруссии всего того, что дает развертывающееся перед нами так называемое “национальное движение” белорусов…
Определенно бездарна и смешна вся книжно-водевильная “государственность” современных белорусских деятелей. Вся “Рада” производит впечатление захудалой любительской труппы, и все “государственное строительство” нынешних белорусских вождей напоминает растерянность, беспомощность, переплетенную личными обидами и интригами, суетливость провинциального спектакля… Это будет здание из карт, из бумажных карт, которые разлетятся во все стороны при первом дуновении ветра…»
Словно в подтверждение этих слов, в конце ноября 1918 г. Красная Армия начинает свое наступление, быстро приближаясь к Минску. Для защиты столицы БНР не было ни ресурсов, ни, собственно, политической воли. Предложение же поляков организовать совместную оборону города белорусская сторона отвергла. 27 ноября 1918 г. на очередном заседании Рады БНР была принята резолюция закончить заседание, а кабинету министров и президиуму Рады выехать из Минска и работать за границей до тех пор, пока не появится возможность вернуться. Сама же Рада выступила с обращением к белорусскому народу.
Вскоре правительство и некоторые члены Рады, опасаясь в первую очередь репрессий со стороны большевиков, покидают столицу БНР и перебираются в Вильно. Опасения эти были не напрасны. С установлением советской власти Минский военревком тут же объявил деятелей Рады БНР вне закона.
Из видных белорусских национальных деятелей в Минске оставались В. Ивановский, В. Игнатовский, Б. Тарашкевич, И. Лёсик, И. Середа, А. Власов. Позже Антон Луцкевич вспоминал:
