«Крупнейшей личностью среди оставшихся был Игнатовский. Его я тоже знал в довоенное время по Вильно, где [он] работал как учитель гимназии и был известен как эсеровский деятель… Все тогда возлагали на него большие надежды, считая, что его сотрудничество с советской властью вполне обеспечено. С ним-то, как со старым знакомым, я имел личную беседу (с другими оставшимися не беседовал отдельно). Я стоял на той точке зрения, что нация — это нечто вечное, что должно существовать и выявлять свою жизнеспособность всегда и при любых обстоятельствах. Сейчас политическая и социальная обстановка в Минске радикально меняется, но тем более необходимо, чтобы национальная идеология не погибла, а нашла какой-нибудь путь или способ примирения с советским режимом. Необходимо особенное внимание обратить на школьную работу… Я выражал надежду, что Игнатовский разделяет мою точку зрения, и он это подтвердил. Мы расстались дружески, сойдясь на том, что каждое время требует своих людей и для живого дела они всегда находятся».
Чтобы «карточный домик» устоял, БНР должна была как можно скорее найти себе союзников. Антон Луцкевич на страницах «Гомана» сформулировал эту мысль достаточно прямо:
«Народ в своей политике руководствуется не симпатией, не близостью кровных уз либо исторической традицией, а исключительно собственной выгодой…»
22 ноября 1918 г. в Минске А. Луцкевич объявил программу своего кабинета. Начиналась она с декларации независимости Беларуси и объединения всех белорусских земель, а заканчивалась тезисом о «федерировании с соседями на основе обеспечения максимума… ее интересов». Внутренняя политика нового правительства была направлена на «укрепление государственной власти». Предусматривались организация на местах «белорусских рад», создание собственной армии и финансовой системы и, наконец, «подготовка восстановления экономической жизни», с тем чтобы обеспечить белорусскому народу «фактическую возможность культурно-национального развития».
В реальности, однако, у А. Луцкевича не было ни собственного административного аппарата, ни армии, ни признания со стороны других государств, а весь бюджет Рады министров БНР ограничивался суммой в 4,5 тыс. рублей! Кроме того, уже на этапе формирования новое правительство столкнулось с чисто организационными проблемами. Вместо четырнадцати членов, как это первоначально предпологалось, в него вошло только семь министров. А. Луцкевич занял посты председателя правительства и министра иностранных дел. Его заместителем стал А. Смолич, одновременно отвечавший за министерство земледелия. В. Ивановский возглавил министерство просвещения, А. Цвикевич — юстиции. Л. Заяц был назначен на пост государственного контролера, В. Захарко — министра финансов, а Т. Гриб и вовсе числился министром без портфеля. Вскоре Ивановский и Гриб отстранились от своих обязанностей, так что новое правительство сократилось до пяти членов.[94]
Не лучшей ситуация была и в Вильно, где катастрофически ощущалась нехватка белорусских кадров. Когда местные левые партии предложили белорусам занять семнадцать мест в будущем Совете рабочих и крестьянских депутатов, в городе не нашлось не только требуемого число белорусских социалистов, но и просто семнадцати «сознательных активных работников».[95]
Тем временем в результате переговоров с литовской стороной в состав Тарибы вошло шесть делегатов от Виленской Рады во главе с В. Ластовским, а уже 1 декабря 1918 г. И. Воронко был назначен министром белорусских дел при литовском правительстве. Одновременно организуется белорусская секция литовского министерства обороны и начинается формирование белорусских частей в составе литовской армии.[96]
Польский исследователь Т. Блащак отмечает:
