«Многоуважаемый Антон Иванович!
Судьба Беларуси зависит теперь исключительно от Ententy, поэтому оставьте все политические дела местного характера в настоящем положении и летите сюда и далее во Францию; ни одного дня не задерживайтесь, каждый час дорог, опоздаем и можем все потерять, а тогда история нам никогда этого не простит…»
Следом, буквально через два дня, отправляется еще одно письмо «о необходимости самого скорейшего приезда». С нескрываемой тревогой и растерянностью К. Кондратович сообщал:
«Мне известно, что в Париже уже сидят восемь представителей от Беларуси с какими-то полномочиями. Что это за представители?»
На самом деле слухи о каких-то мифических белорусских делегатах были отголоском целого ряда событий. Еще в начале 1919 г. в Одессе бывший председатель Гродненского губернского центрального комитета объединенных общественных организаций Александр Баханович объявил о создании временного краевого правительства Беларуси и провозгласил себя главой Директории. Позже А. Луцкевич так писал по этому поводу:
«Воспользовавшись отсутствием какой-либо связи с родиной, Баханович объявил местным белорусским организациям, что будто бы Рада республики и правительство в Минске разогнаны немцами, зато в Слониме прошел новый “Всебелорусский съезд”, который и выбрал “директорию” из пяти человек, а самого Бахановича назначил ее главой. Последний даже успел связаться с генералом А. Деникиным и получить небольшую денежную поддержку, прежде чем авантюра раскрылась».[104]
Следом уже польский комиссар в Гродно С. Ивановский составляет открытое письмо от имени несуществующей Белорусской краевой народной рады. В качестве подставных фигур он использует бывшего члена Рады БНР Казимира Цвирко-Годыцкого и командира одной из рот белорусского полка полковника А. Янсона. Прибыв в Варшаву, они вручили премьер-министру Польши И. Падеревскому мемориал, в котором по поручению прошедшего якобы в Новогрудке тайного съезда просили об объединении Беларуси с… Польшей.[105] Сам по себе тот факт, что представитель польского правительства, возможно, с ведома своего руководства, считал допустимым подобный шаг, является довольно красноречивым показателем отношения польской стороны к потенциальному партнеру, каким все еще оставалось правительство БНР.
Тем временем в середине марта 1919 г. Рада министров БНР собирается в полном составе — А. Луцкевич, А. Цвикевич, Л. Заяц, В. Захарко, А. Смолич и К. Терещенко, буквально накануне занявший пост министра внутренних дел.[106] Одним из результатов пребывания правительства в Гродно стала попытка создания на занятой поляками и большевиками территории Беларуси системы временных административных органов. В качестве координационного центра белорусских политических и общественных организаций на территории Гродненской губернии должна была выступать созданная накануне явочным порядком Центральная белорусская рада Гродненщины во главе с П. Алексюком, которой отводилась роль Губернского комиссариата при Раде министров БНР. Образованный заочно из членов Виленской Рады Виленский комиссариат возглавил Иван Луцкевич. Причем эту работу следовало сохранять в тайне, в том числе и от большей части белорусских деятелей. Кроме того, все так же в условиях строжайшей секретности в Минск и Смоленск для координации работы с местными белорусами отправляется в роли специального курьера Андрей Якубецкий.
Кроме всего прочего, кредит повлиял на расстановку сил внутри белорусского движения и в первую очередь на отношения между главой правительства БНР и министром белорусских дел Литвы. Позднее Василь Захарко отмечал:
