Однако, вопреки ожиданиям А. Луцкевичу не удалось сразу же отправиться из Берлина дальше в Париж. Внезапно обнаружилось, что часть украинского займа, которая находилась на счетах в берлинском Рейхсбанке, недоступна — накануне по требованию Советской России немцы заморозили украинские активы. В одно мгновение вся дальнейшая дипломатическая деятельность БНР оказалось под угрозой. Чтобы спасти ситуацию, А. Цвикевич срочно выехал в Вену в надежде получить деньги через австрийские банки.
Одновременно в конце апреля А. Луцкевич направляется в Прагу. Вскоре белорусский премьер получил согласие на открытие здесь представительства БНР, но чехи воздержались от признания независимости Беларуси. Встреча с президентом Чехословакии носила неформальный характер и даже не была отмечена в книге официальных визитов. Сразу после беседы с А. Луцкевичем Т. Масарик писал в Париж министру иностранных дел Э. Бенешу:
«Эта белорусская республика — результат распада России: должна была остаться Россия и баста… Но Россия распалась… Поэтому мы, не пускаясь в филологию и вопросы внутренней администрации, придерживаемся статус-кво».
Тем временем попытка К. Езовитова «белорусизировать» полк в Гродно закончилась тем, что он настроил против себя всех его офицеров. Существование белорусских военных формирований, подконтрольных Тарибе, вызывало у Варшавы некоторые опасения. Чтобы предотвратить возможные столкновения накануне вступления в город польской армии, было подписано соглашение о взаимном нейтралитете, по которому полк переходил под командование польского коменданта крепости. В своем письме одному из ближайших помощников Ю. Пилсудский не скрывал удовлетворения:
«При каждой возможности подчеркивайте тот факт, что белорусский полк в Гродно сдался в плен… Теперь я настолько владею ситуацией, что могу в любую минуту, не проливая крови, его распустить. Не делаю этого лишь потому, что дружественные отношения с полком ослабляют значение и влияние Тарибы».
Правительство БНР, покидая Гродно, оставило в городе часть наличной суммы на руках гродненского губернского комиссара П. Алексюка. Уже после вступления в город польской армии на его адрес из Берлина пришла телеграмма следующего содержания:
«Bitte smolitsch zu nachrichtigen dasz ich warte berlin also man sali nachrichten nur kondratowitsch und zwei herren und sofort meine palto schicken».
Перевод ее звучал весьма странным образом. Выходило, что А. Луцкевич просил срочно передать ему через А. Смолича… пальто! Все, однако, становится куда более понятным, если поменять «пальто» на «деньги». Вскоре в Гродно приезжают вице-министр БНР А. Смолич с В. Ластовским, чтобы их вывезти из города.
Из Гродно Смолич отправляется в Варшаву с целью добиться от Польши признания независимости Беларуси. Сложно, однако, сказать, насколько его шаги были заранее оговорены с членами правительства БНР. Уже 20 мая он подает в канцелярию Ю. Пилсудского проект соглашения, по которому Польша должна была создать правительство Литовско-Белорусской республики, армию, администрацию и выдать Беларуси кредит.[109]
Главным сторонником союза Беларуси с Польшей внезапно становится глава гродненского комиссариата БНР П. Алексюк. Можно сказать, что А. Луцкевич сам подтолкнул его к этому, поручив вести переговоры с местными польскими организациями. Уже в конце апреля в Варшаву направляется делегация Гродненской Белорусской центральной рады, а вскоре переговоры продолжились уже в Вильно. В конце мая 1919 г. П. Алексюк встречается со В. Славеком — руководителем польской контрразведки и доверенным лицом Ю. Пилсудского, — и получает разрешение на проведение белорусского съезда Виленщины и Гродненщины с целью создания национального представительства. В обмен на это будущие делегаты должны были выступить в поддержку союза с Польшей. (По некоторым источникам, В. Славек даже предложил объявить на белорусском съезде Пилсудского… великим князем Великого Княжества Литовского![110])
Тогда же в Варшаве создаются Белорусский национальный комитет и Польско-белорусское общество во главе с Л. Дубейковским и Б. Тарашкевичем.[111] В этой связи в своем “Дневнике” один из представителей “краевцев” Э. Войнилович отметил:
