Уже в середине августа 1921 г. советский полпред в Литве С. Аралов при встрече с А. Головинским заметил, что правительство БНР производит хорошее впечатление. «Договаривайтесь в Минске, — якобы посоветовал он. — Москва ни в чем мешать не будет». И даже пообещал освободить П. Бодунову. Вскоре А. Головинский от имени правительства БНР проводит переговоры в Москве и Минске о возможности совместного выступления против Польши и создании буферной белорусской республики.[198] Одним из результатов этих контактов становится финансовая помощь со стороны Советской России открытому в Берлине белорусскому издательству «Вызваленьне».
В действительности Москва внимательно следила за настроениями белорусских элит. Так, в секретном докладе «О мерах, необходимых для упорядочения дел в Белоруссии» начальник политуправления Западного фронта С. Пестковский характеризовал главу Советской Беларуси А. Червякова как человека слабохарактерного, находящегося всецело под влиянием А. Бурбиса. Что касается последнего, то в докладе о нем было написано:
«…Личность темная, бывший белорусский националист, считает себя коммунистом, но формально до последнего времени не был членом партии. “Борется” за самостоятельность Белоруссии. Стремится вести “иностранную политику” независимо от Москвы. А так как вся иностранная политика сводится к сношениям с поляками, то это вещь довольно опасная».
Тем временем в Брюсселе начинаются польско-литовские переговоры. В своем мемориале на имя конференции Лиги Наций правительство БНР заявило:
«До освобождения всей территории Беларуси из-под власти оккупантов Польши и Советской России… согласно временно на присоединение освобожденных земель от… Желиговского к Литве на условиях тесной федеральной связи…»
В конце марта 1921 г. правительство БНР подготовило правительству Литовской республики доклад о политическом состоянии Беларуси. Кроме дипломатической поддержки и необходимости создания белорусских формирований в составе литовской армии авторы особо подчеркивали значение финансовой помощи со стороны Ковно.[199] Чуть позже В. Ластовский и К. Дуж-Душевский обратились от имени Рады министров БНР с просьбой о займе к Союзу прибалтийских государств. Однако реальной альтернативы Ковно пока не предвиделось, тем более что уже 7 июля В. Ластовский получил очередные 100 тыс. ауксинов в счет литовского кредита.
В деятельности правительства БНР наступает период относительной стабильности. В августе 1921 г. оно снимает в Ковно квартиру, куда и переезжает из гостиницы «Метрополь», где находилось до этого времени. Вместе с В. Ластовским в Литве остаются вице-министр В. Захарко, министр финансов А. Валькович, министр внутренних дел Т. Гриб и секретарь правительства К. Дуж-Душевский.[200] При этом двое министров — министр иностранных дел А. Цвикевич[201] и министр национальных меньшинств С. Житловский — почти весь год провели в Берлине, а председатель Рады БНР П. Кречевский — в Праге.[202]
Хотя Раде министров БНР и не удалось добиться консолидации всех белорусских организаций на территории Виленщины и Гродненщины, постепенно здесь складывается круг лиц, которые выступают от имени белорусского правительства. В него вошли И. Красковский, который, по некоторым данным, оставаясь в Вильно, занимал пост министра просвещения БНР, ксендз Адам Станкевич, Сергей Баран и другие. Само правительство фактически ограничилось назначением «губернских» комиссаров: А. Коробача — в Вильно, С. Барана — в Гродно и В. Прокулевича — на Минщину.[203]
Тем временем затянувшийся конфликт между членами кабинета министров В. Ластовского и бывшим главой БНР А. Луцкевичем никуда не исчез. Более того, стороны переходят к открытым угрозам.[204] Стоит отметить, что далеко не все литовские политики были сторонниками сближения с правительством БНР. Например, Антанас Сметона писал на страницах «Летувос Бальсас» (
