Буквально на следующий день Т. Гриб пишет письмо белорусскому премьеру, в котором предостерегает главу БНР от… контактов с Россией. Любой Россией! Он пишет:
«Беларусь становится центром политических интриг. С одной стороны Польша, Савинков, Булак-Балахович, а с другой — Советская Россия… Российские коммунисты, спекулируя идеями коммунизма, спекулируют социалистической совестью. Они дошли до виртуозности в этой спекуляции… Уже в третий раз они объявляют независимость (Беларуси. — А. Ч.), а независимости наверняка как не было, так и нет… В их искренность я совсем не верю, так как все они в первую очередь москали, и только после — коммунисты… Разницы в этом вопросе между теперешним русским Парижем и советской Москвой нет, а если и есть, то только в том, что советская Москва уже собирает Россию, а российский Париж — думает собирать».
Разделились мнения также и среди большевистского руководства. Глава советской делегации в Риге А. Иоффе продолжал настаивать на том, чтобы полностью покончить с правительством БНР. Он делился своими взглядами в шифрограмме на имя Г. Чичерина 18 января 1921 г.:
«…По-прежнему считаю, что ни с Ластовским, ни с белорусскими эсерами никаких переговоров вести не стоит. Группа Ластовского — авантюристы, готовые на все ради получения портфелей и сохранения званий министров. Белорусские с.-р. — националисты, стремящиеся к созданию независимой Белоруссии в этнографических границах. Поддерживать это мы не можем…»[195]
Однако Г. Чичерин считал иначе, о чем сообщил в телеграмме от 12 февраля:
«Раз Ластовский не посягает на Советскую Белоруссию, считаем его существование полезным, ибо его борьба направлена против поляков…»
Сложно сказать, что повлияло на позицию лидера белорусских эсеров, еще совсем недавно придерживавшегося совершенно противоположных взглядов.[196] Возможно, не последнюю роль здесь сыграл тот факт, что как раз в начале 1921 г. в Минске прошли массовые аресты членов партии.[197] Кроме того, накануне в Минске с критикой «антибелорусской политики» выступили и белорусы-коммунисты, которые направили письмо з ЦК КП(б)Б. В обращении говорилось:
«Следует немедленно приступить к залечиванию ран, нанесенных Белоруссии как оккупантами, так равно и нашими ошибками. В организуемой образцовой Белорусской Социалистической Республике следует уделить внимание белорусской школе, каковая должна быть признана ударной как по соображению международного характера… так и в связи с настроением трудящихся масс».
Уже в начале февраля 1921 г. белорусские эсеры в Ковно проводят заседание заграничной группы. Парадокс заключался в том, что, признавая советское правительство «оккупационным», эсеры не шли дальше его «всесторонней критики». Вместе с тем была выработана резолюция политической программы, предусматривавшая вооруженную борьбу с поляками. В это время появляется еще одна новая организация — Рада Белорусской национальной сувязи (союза), за которой, скорее всего, стояли те же эсеры. 9 мая Сувязь выступила с призывом к западнобелорусским деятелям создать единый антипольский фронт, а 5 июля выпустила обращение о начале партизанской борьбы с Польшей.
