«…Выкинув его, мы произведем плохое впечатление, якобы он получил отставку только по той причине, что не получил денег, а это нам не пойдет на пользу…»
Сам же Кречевский, оставшись в Праге, фактически голодал. Он писал:
«…Вообще, наша жизнь тут такая поганая, что едва дышим. Даже и теперь каждый день обедать не можем, а уж про что-то другое и говорить не приходится. Духовной пищи и работы много, а материальной не хватает».
А вскоре правительство решило отозвать из Чехословакии и его самого.
Даже выделенный 21 февраля 1922 г. литовцами дополнительный миллион марок мало в чем изменил ситуацию. 10 марта члены правительства и президиум Рады БНР проводят совместную встречу, на которой обсуждаются два вопроса: порядок приема и выдачи денег и проведение празднования в честь очередной годовщины провозглашения независимости. А уже 4 июня было принято решение о ликвидации консульства БНР в Константинополе.
В мае 1922 г. в Генуе по инициативе английского премьер-министра Д. Ллойд-Джорджа открывается международная конференция с участием почти трех десятков государств. Кроме прочего на ней планировалось рассмотреть и вопрос об урегулировании границ в Восточной Европе. Для правительства БНР это был последний шанс оспорить территориальные претензии Польши и вновь заявить о себе на международной арене. Кроме того, в случае присоединения Вильно к Литве В. Ластовский рассчитывал на создание белорусской автономии.
Белорусская делегация в составе председателя Рады министров В. Ластовского и министра иностранных дел и юстиции А. Цвикевича прибыла в Геную еще в апреле 1922 г. С собой они привезли специальный мемориал, в котором главной причиной нестабильности в этой части Европы назывались польско-советские территориальные разногласия, которые возможно было решить исключительно путем признания независимости Беларуси. Хотя сам мемориал был рассмотрен на заседании Политической комиссии конференции, но решительный протест советской делегации помешал внести его в повестку дня. Таким образом, для В. Ластовского конференция ограничилась общением с представителями других таких же непризнанных государств и неофициальными встречами с европейскими политиками: премьер-министром Италии и членами английской делегации.
Итоговое обращение делегации БНР к председателю Генуэзской конференции от 3 мая 1922 г. гласило:
«Белорусское население надеется, что международная конференция в Генуе не поддержит агрессивную политику Польши. Что касается Литвы, то белорусское население соглашается с тем, чтобы Вильно стало тем, чем всегда являлось, — стольным городом Литовского государства. Признание принадлежности Вильно к Литве отвечало бы экономическим и национальным интересам этого края».
Ничего удивительного, что по возвращении премьера в Ковно местные белорусские деятели обвинили его в предательстве. Правда, сам В. Ластовский позднее главную причину конфликта объяснял прежде всего личными обидами:
«…В Геную хотелось поехать и Грибу, но выбраны были я и Цвикевич. На Генуэзской конференции мы вручили свой меморандум и дальнейшую защиту интересов БНР передали литовской делегации перед выездом из Генуи. Возвратившись в Ковно, мы застали крайнее возбуждение в среде эсеров. Нам бросали укор в предательстве белорусских интересов Литве. Эсеры, т. е. Гриб и его крыло, хотели выйти с треском из БНР и придрались к этому случаю. Действительная причина была, что материальная база под БНР сильно пошатнулась и очевидно было, что существование БНР должно в скором времени прекратиться».
Как бы там ни было, из Генуи В. Ластовский возвращался, имея на руках документы… литовского курьера.
