Учитывая то, что в официальных литовских документах такого обращения не существовало, а В. Разумович являлся всего лишь адъютантом белорусского отдельного батальона литовской армии, возможно, что и сам «штаб белорусских партизан» — это очередная мистификация, которая сознательно допускалась литовской стороной. Косвенно об этом свидетельствуют и цифры: если на 1 апреля 1922 г. в распоряжении В. Разумовича было меньше ста «стрельцов», то уже в конце года он отчитался перед руководством за почти семь тысяч партизан.[215]
Фактически диверсионная деятельность, однако, была явлением сложным и лишь отчасти подчинялась чьим-либо приказам — по крайней мере, приказам из Ковно. Не случайно литовская сторона резко раскритиковала белорусов за то, что они представляют ложную информацию относительно антипольского партизанского движения: что нет никаких семи тысяч партизан, а существуют лишь неорганизованные небольшие банды, в которых две трети составляет криминальный элемент.
Белорусская партизанская группа действовала на территории девяти поветов. Сами отряды чаще всего состояли из местных жителей, которые лишь на время присоединялись к диверсионному ядру. Они нападали на административные органы, военно-полицейские объекты, имения и поселения так называемых осадников. Так, весной 1922 г. отряд Г. Шиманюка-«Скомороха» и И. Грицука-«Черта» провел несколько диверсий в районе Беловежской пущи. Бывший руководитель 3-й партизанской группы Бедрицкий-Кибарт докладывал:
«В то время как партизаны литовцы… составляли часть обычных, не активных работников, белорусы наши были выделены в отдельную команду. Так называемую “команду для связи”, которая все время передвигалась своими отделами за границу и назад, связывая штаб группы с местными организациями… Кроме специальной связывающей службы белорусы несли еще и службу разведывательную, агитационную, информационную и т. д. Результатом этой службы были случаи убийства некоторых наиболее выдающихся польских общественных деятелей, политических работников и чиновников, мешавших нашей работе…»
Не менее важное значение имела пропагандистская акция — распространение листовок и брошюр, издание газеты «Беларускі партызан». Правда, одновременно Ковно полностью заблокировало организацию белорусской национальной армии, опасаясь, что она может быть использована против самой же Литвы.
1 января 1923 г. в Ковно был создан Белорусский стрелецкий союз (в его правление вошли А. Коробач, Г. Козячий и А. Цвикевич). Вскоре здесь прошел съезд белорусских стрелков и курсы пропагандистов-агитаторов, причем последние официально назывались курсами белорусоведения и литовского языка (руководили ими В. Ластовский и К. Дуж-Душевский). Одновременно в Берлине от имени Союза был подписан договор с представителями литовских шаулисов и Украинской военной организацией о взаимной координации борьбы против Польши. Показательно, что это соглашение должно было принести белорусам 30 тыс. долларов на организацию боевых отделов. В итоге новая структура не сыграла никакой роли, тем более что вскоре литовские власти постарались ограничить белорусское влияние на партизанские отделы.
Среди участников белорусского антипольского подполья к идейным национальным деятелям можно отнести далеко не всех. Так, уроженец Скидельской волости Григорий Злоцкий являлся дипломатическим курьером правительства БНР, был делегатом от Гродненщины на Белорусской национально-политической конференции в Праге, а кроме того, по некоторым данным, служил в ЧК. Выходец из Сокулки Александр Горош прослужил в российской армии офицером шестнадцать лет. Уже вернувшись домой, он пытался найти себе место среди различных военных формирований, которые здесь создавались. Вначале вступил в ряды белорусского полка, позже служил в Белорусской военной комиссии при польской армии. После демобилизации открыл магазин в Соколке, где якобы вербовал молодых парней призывного возраста в белорусское партизанское движение. Еще один выходец из-под Скиделя Григорий Козячий был секретарем военно-дипломатической миссии БНР в Латвии и членом масонской ложи «Белорусское братство». Когда литовские власти расформировали партизанский штаб, он вместе с частью партизан перешел на территорию Советской Белоруссии.
