Среди наиболее известных пар в белорусском движении можно назвать Ф. Шантыра и Л. Сивицкую (Зоську Верас), И. Луцкевича и Ю. Менке, П. Меделку и Т. Гриба, в которого, кроме того, была безответно влюблена и П. Бодунова. С другой стороны, ревность стала одной из причин провала эсеровского подполья. Иными словами, личная жизнь белорусского общественного деятеля и политика оставалась не менее важным мотивом его поступков, чем собственно идеология.
На этом фоне ряд личных конфликтов между отдельными деятелями не выглядел чем-то удивительным. Литовская разведка так оценила состояние белорусской эмиграции:
«Ненормальная жизнь вдалеке от своего края приводит к деморализации большинства деятелей, которые находятся за границей…»
Не случайно наступивший политический и идеологический кризис Т. Гриб описал в двух словах — «ковенское болото».
Тем временем белорусы в Польше консолидируются накануне парламентских выборов, хотя тот же В. Ластовский выступил категорически против участия в них. Он объяснял свою позицию:
«…Пока не закреплены границы на востоке, это стало бы фактическим признанием насилия…»
Фактически он предлагал повторить сценарий с бойкотом выборов в Срединной Литве. Но на этот раз его голос не был услышан.
Сами выборы привели к феноменальному успеху. Белорусы не просто впервые смогли провести своих представителей в высший институт власти, но стали частью государственной политической системы — пусть даже этим государством и оказалась Польша. И на первых порах у них это получалось. Позже В. Рогуля так сформулировал тактику белорусских послов в Сейме:
«Нам оставалось главным образом играть на двух струнах: национальной и экономической. Первая в то время была слабой, вторая — сильной. Мы напирали на отсутствие белорусских школ и на военное осадничество…»
Но именно эта победа во многом поставила под вопрос будущее БНР.
11 октября 1922 г. президиум Рады БНР и Рада министров БНР объединяются в одну Государственную коллегию под руководством П. Кречевского, которая берет на себя функцию правительства БНР. В состав коллеги вошли В. Захарко. С. Житловский, Л. Заяц, В. Ластовский и А. Цвикевич. А уже на заседании 19 октября В. Ластовский и А. Цвикевич доложили о предложении представителя литовского МИДа П. Климаса, чтобы деятельность правительства БНР была в будущем направлена в сторону реальной работы в пользу Литвы.
Стараясь сохранить свое влияние, члены Государственной коллегии в начале декабря 1922 г. предпринимают шаги по координации деятельности структур БНР и белорусских послов в польском Сейме. Первоначально речь шла о возможной встрече в Двинске вместе с представителями фактически самостоятельной на тот момент латвийской диаспоры, но в конце концов местом для взаимных контактов был избран Гданьск, куда вскоре отправятся эмиссары из Вильно, Ковно и Минска. В результате кризис кабинета В. Ластовского парадоксальным образом совпал с очередным всплеском активности организационных структур антипольского партизанского движения, которое в глазах общественности было связано с правительством… В. Ластовского!
Одним из итогов подписанного белорусско-литовского соглашения стало превращение правительства БНР в символ, образ идейного вдохновителя и организатора вооруженной борьбы на территории восточных воеводств Польши. Само партизанское движение — «антипольская диверсия», как его еще иногда называют в литературе, — продолжалось с перерывами несколько лет. Формально белорусские партизаны выступали как часть структур литовского Стрелецкого союза — «шаулисов». Деятельность шаулисов имела вполне конкретные цели: в первую очередь — проведение разведки и, по возможности, осуществление терактов, которые должны были подготовить местное население к скорому восстанию против Польши.
Для непосредственного руководства диверсионной работой было создано несколько центров. Главной базой белорусского подполья стало местечко Меречь в Алитском повете, на границе с так называемым «нейтральным поясом», куда еще в середине марта 1921 г. из Ковно был выведен белорусский батальон.[213]
Белорусы были назначены руководить тремя полевыми группами: в Утене — полковник Николай Бигард, в Кошодарах — Г. Козячий и в Меречи — капитан В. Разумович. Причем деятельность группы Разумовича должна была охватывать территорию от Пружан и Бреста до Несвижа и Новогрудка, а сам капитан именовал себя не иначе, как «атаман белорусских партизан Хмара».[214]
