Дождь усилился, начав лить как из ведра. До лагеря мы возвращались промокшие до нитки. Земля хлюпала под ногами, ботинки через раз скользили в лужах. Радовало только одно, что мы возвращались не с пустыми руками, и добыли не только золото, за которым собственно пошли, но и нечто большее. Мы добыли разгадку к тайне. Тайне жертв Мясника и тёмных эльфов. Сколько угодно можно сейчас сердиться на Кирилла, но именно он открыл своей ненавистью к этим созданиям крохотную отмычку к концу войны.
Далеко позади ухнул взрыв, потом ещё один, и ещё. От сторожевых пчёл дошёл сигнал о преследовании. Я прижал к себе сияющий янтарным огнём шар, бывший на поверку человеческой душой.
— Успеем, — раздался рядом голос Ангелины, когда она поравнялась со мной.
Хранительница рванула вправо и подхватила за рюкзак начавшую сдавать ужалку. Девушка змеиного рода, которую Оксана тут же прозвала госпожой рептилоид, едва перебирала ногами.
— Да, успеем, — выдохнул и перешёл на бег, глядя, как приближается барьер, созданный нашим персональным богом.
Там уже стояли готовые отразить штурм боевые машины пехоты. Сердце бешено заколотилось в груди, норовя выпрыгнуть и умчаться вперёд меня. Сил придавали человеческие выкрики: «Давай! Живей! Поднажми!»
Сзади слышалось шлёпанье множества собачьих лап и многоголосый лай, словно борзые загоняли зайцев.
Уже за сто метров до барьера до меня начал доходить откат от разрушения моих сторожевых заклинаний. Пчела за пчелой, морок за мороком, они исчезали, принося боль. А потом какая-то неведомая сила просто смела их одни ударом. В глазах потемнело, а земля ушла из-под ног. Под купол я даже не вбежал, а проскользил брюхом по траве, где начал ползти, цепляясь руками за чахлые стебельки. Они резали пальцы, но эта боль была слабее боли отката.
Рядом упала Ангелина, схватившись ладонями за голову. Мгновением позже меня ударило чем-то упругим, отчего я кувырком прокатился пару метров, прежде чем плюхнуться лицом в луже. Потом сила ударила обратно, но я смог вжаться и удержаться, зато над головой пронеслись две боевые машины, словно большие рыбины, которые попались на крючок огромной удочки, а неведомый рыболов подсёк и потянул снасти на себя.
А потом наступила тишина. Только неподалёку кто-то стонал. Я пересилил себя и открыл глаза. Все лежали на траве в нелепых позах. И не только члены моего отряда, но и те солдаты, что встречали нас из леса.
— Что это было? — едва слышно спросила Соколина, оказавшаяся совсем недалеко от меня.
— Не знаю, — ответил я непослушными губами, а потом вздохнул и сел на колени.
Глаза сами собой начали искать те самые боевые машины пехоты. Они нашлись среди деревьев за барьером. Искорёженные и смятые, как алюминиевые пивные банки. Это нечто выдернуло их прямо из-под защиты.
По поляне шёл незнакомый мне солдат. Он держался руками за виски и с каким-то безумно-контуженным взглядом, полным безразличия и непонимания, рассматривал верхушки деревьев. Из-под его пальцев тонкими струйками текла кровь.
Перед глазами снова пошла волна мути и цветных мошек, я уронил лицо в мокрый мох, радуясь, что это не коровья лепёшка. Впрочем, выбора оставалось немного. А потом кто-то оторвал меня от земли, поставив на ноги. Я сперва подумал, что это кто-то из волотов, но передо мной оказалась седая морда духа-медведя. Он тяжело дышал, словно сильно спешил.
— Человече! — проревел он, отпуская меня из когтистых лап, — пойдеши со мною! Покуда вас ожодали, эта блудодейка зло измыслила! Бегом побегёши, чаровник!
— Я не могу, — ответил я, тряхнув головой, чтобы прийти в чувство.
В ушах до сих пор звенело.
— Сейчас бы ванну, чашечку кофе, — раздался рядом голос Соколины, — А классно мы им задницы надрали.
— Не до шутовства сей миг! — рявкнул медведь, — Не паяцы!
— Позови спецназ, — ещё раз попытался отбрехаться я.
— Нет никого! Всея рать улитками ползает по полянам! Вы токмо на ногах! Я один не осилю.
Он рыкнул и просто-напросто потянул за собой, уцепившись зубами в рукав. Я всегда знал, что медведи быстро бегают, но не догадывался насколько. Я просто волочился за ним, стараясь не рухнуть под когтистые лапы.
— Какого чёрта?! — вырвалось у меня, когда мы прибежали к нашему району размещения, и я увидел происходящее там.
Возле палатки с больными стоял Яробор. Он сам был бледен, и при этом сверкал глазами, как трансформатор, в котором закоротило оплётку. Казалось, его искры могут поджечь палатку и траву под ногами. Он держал свою чёрную бархатную шапку в руке и стискивал в жилистых пальцах. Я посмотрел на кунг, там на ребристой площадке на дышле прицепа стояла Александра. Она тихонько покачивалась, вцепившись пальцами нашему тихому и неприметному Мягкой Тьме в плечи. Вымороженная ледником и высушенная за миллион лет мумия неандертальского ребёнка замерла с глупым и испуганным видом. Я поискал глазами Полоза, но не увидел. Он испарился в неизвестном направлении. Зато из двери выглядывал дед Семён.
