Утро выдалось на редкость холодным. На траве даже лежала изморозь, искрясь белой ледяной пылью. Но ветра не было, и потому прохлада не казалась такой уж страшной. Лоскутное одеяло седых облаков неспешно плыло по небу, являя время от времени бесконечную синеву в прорехах своего полотна. Дым из трубы терема тёк так же вальяжно, как и облака, лишь слегка отклоняясь в сторону. Домохозяйка Яробора поставила в печь горшочки с мясом и картошкой. Хозяин заимки хоть и притащил себе кучу современного оборудования, но в еде оказался жутко консервативен, предпочитая проверенные веками народные средства.
Я перевёл взгляд. Даже стоящий передо мной «Урал» был покрыт инеем. Металл топорщился белой шапкой морозного мха, налипшего на него из влажного воздуха. Я ещё вчера поставил машину прямо под окнами, чтоб с утра начать химичить и готовиться.
— Что делать будешь? — спросила Ангелина, шумно швыркнув горячего чая из большой термокружки.
Она стояла совсем близко, пристально разглядывая грузовик. Я вытянул перед собой руку, позволив чужой силе прокатиться от плеча до кончиков пальцев зеленоватыми зигзагами разрядов. Заёмная мощь была большой, но неповоротливой, как лесные великаны. Приходилось делать изрядное усилие воли, чтоб поторопить, а потом, наоборот, затормозить её течение. Это как ворочать большую бочку с водой вместо привычной лейки, чтоб полить один-единственный цветок на клумбе. Хотя, в сравнении с тем пробелом в колдовской силе, который был недавно, такое изобилие оказалось просто наслаждением.
— Помнишь, мы были на Тике, и там накладывали заклинание безразмерности на кузов такого же «Урала» и БМП Луники? — спросил я у своей помощницы, не оборачиваясь.
— Эмиссар, конечно, большой, но и без колдовства влезет под тент.
— Я не о том, — покачал я головой в ответ, — помнишь Имиринку, которая спряталась в БМП? Мы не могли точно распознать, кто внутри. Я хочу провернуть такое же.
— Думаешь, получится?
— Это единственный вариант.
Я снова развёл руки, позволив прокатиться силе. Моя собственная, со слов Яробора, вернётся через пару месяцев, ожидаю её с нетерпением, а пока буду учиться ворочать этой махиной.
Но в то же время эта махина давала возможность сделать то, что хотелось попробовать раньше, но не хватало возможностей.
Я выдохнул и встал в стойку боевого мага. Левая рука согнута в локте, а кисть расслаблена и выставлена вперёд на уровне лица, словно хочу сорвать с ветки яблоко. Правая рука тоже согнута, но ладонь у пояса. Кисть повёрнута так, словно я держу в ладони что-то невидимое. Корпус слегка развёрнут. Левое плечо впереди. Те, кто видит эту стойку впервые и не знает, что человек — маг, может найти её смешной пародией на стойку какого-то каратиста, но это только до того момента, когда маг проявит себя. Тогда станет не смешно.
Я выпрямил левую ладонь так, словно собирался толкнуть ею стоящую впереди стеклянную дверь. Сразу после этого воздух начал колыхаться, складываясь в колдовской щит. Вот только это был не простой щит, он сложнее обычного. Вместо сплошного слоя вспененного пространства сложилась сложная фрактальная структура. Полутораметровые шестиугольники делились на более мелкие и лёгкие. Такая сеть могла лучше сдержать натиск врага, рвущегося в ближний бой. Уплотнённый неньютоновский воздух стал толще в несколько раз, чем раньше. К тому же он приобрёл неравномерную толщину, сосредотачиваясь больше на сдерживании пуль на траектории прямого выстрела и осколков от наземных взрывов. Посередине между слоями плавало несколько полуметровых воздушных линз, до предела накачанных силой в чистом виде. Это создавало эффект динамической защиты, разрушающей бронебойно-подкалиберный снаряд или кумулятивную струю при попадании. Это могло подействовать и на те фиолетовые снаряды, которыми нас обстреливала орда.
— Шикарная штука, — произнесла Ангелина, окидывая взглядом моё творение. — Много энергии жрёт?
— Нет. Но на создание и фиксацию много уходит. Раньше я только кусочки пробовал.
— Забавная вещь, — раздался знакомый голос, и, обходя грузовик по широкой дуге, на подворье появилась Анна. Она всё так же была одета в лёгкий красный сарафан, нелепо смотрящийся в этом замершем осеннем лесу. Она казалась кустом яркой рябины среди вечнозелёных сосен. Шла она неспешно, опустив руки с зажатой в них книжицей. — Вот только, это для позиционной обороны, — продолжила моя бывшая жена, — с эдакой штукой не побегаешь.
— Тебе не холодно? — спросил я вместо ответа.
Белые брови и ресницы на чёрном, как уголь лице, казались тем же инеем, что лёг на машину и траву, ещё больше создавая ощущение зябкости.
Анна открыла рот, но сказать ничего не успела, так как сзади раздался голос Шурочки.
— А чего это ты её жалеешь? Пусть проваливает.
Я обернулся. Всевидящая стояла на крыльце, закутавшись в одеяло поверх бушлата, и даже ненужные глаза замотала толстым вязаным шарфом.
— У-у-у, — протянула Ангелина, повернувшись и неспешными шагами направившись прочь, — я лучше в религиозную бучу влезу, чем в бабские склоки.
— Ангелин, ты куда? — прошипел я ей вдогонку.
