— Люди многое говорят, — Анжела заперла на ключ холодильник. — Если уметь слушать — а я умею — то рано или поздно складывается картинка.
— Занятное хобби, должно быть.
— Не хуже прочих, — глаза Анжелы, яркие и зелёные, казались сияющими в темноте. — Тот караван придёт сегодня ночью. Илай рассказывал Синди Кантелли, что видел его у Анкориджского мемориала. Доброй ночи, мэм.
Эмили ворочалась на скрипучей койке, то и дело проваливаясь в неглубокий беспокойный сон. Мост уже давно подняли. До рассвета оставалось ещё пять с половиной часов — долгожданная возможность отдохнуть, даром что обитатели ночлежки, вопреки обыкновению, не стали бузить допоздна. Но пропустить ещё и эту встречу? — нет, это было невозможно.
Ночь выдалась лунная, и по потолку плавали неясные тени. Стоило Эмили смежить веки, тени оживали. Превращались в беспокойных юрких зверьков, мечущихся по каюте в поисках неспящего нарушителя покоя. Если приглядеться, можно было разглядеть заклёпки, мерцающие под тонкой кожей зверьков. Лары Ривет-Сити просто не могли быть другими.
Где-то в коридоре чуть скрипнула половица. Может, охранники делают обход, или подвыпивший посетитель бара возвращается домой… Но сердце Эмили забилось быстрее, каждым ударом разгоняя сонное оцепенение.
Дверь общей комнаты приоткрылась. Чья-то тень на секунду — на долю секунды — замерла в луче света, льющемся из коридора.
— Харон? — прошептала Эмили.
И, так и не проснувшись до конца, не осознавая толком, что делает, — она просто рванулась к нему навстречу и обняла его, так крепко, что рёбра заныли, — но эта боль была необходимой и правильной. Затаив дыхание от счастья, Эмили прижалась щекой к холодной куртке. От него пахло снегом, землёй и металлом. Как всегда.
— Это лишнее, — проговорил Харон, мягко отстраняясь. — Как ты?
В темноте Эмили не могла разглядеть его лица, но чувствовала взгляд. И под этим взглядом, усталым и тревожным, те слова, те настоящие слова, которые она хотела сказать, выцветали, оставляя лишь пустые оболочки дежурных фраз.
— Я? В порядке, конечно — что со мной сделается? Доктор Престон, должно быть, в ящике стола хранит диплом по некромантии. А у тебя всё хорошо? Я пыталась узнать что-нибудь про тот караван… ой, Харон, а как ты вообще сюда пробрался?
— Эти охранники звёзд с неба не хватают, — проворчал гуль.
— Да уж. Но знаешь, хорошо, что так, правда?
— Тихо, вы там! — зашипел кто-то с верхней полки.
Эмили торопливо извинилась. Спотыкаясь о чужую обувь, бросилась к двери, выскочила в коридор — пустой и безлюдный, залитый тревожным дрожащим светом аварийной лампочки… Как во сне. Эмили испуганно обернулась, — но нет, Харон по-прежнему был здесь, рядом с ней.
— Ты извини, что я чушь несу — на самом деле я просто дико рада тебя видеть, — смущённо улыбнулась Эмили. — В прошлый раз я всё на свете проспала. А теперь, видишь, уже шустро бегаю. Хоть и на короткие дистанции.
— Приятно слышать, что тебе лучше, — сдержанно ответил Харон. — Должно быть, мне не следовало уходить, не предупредив тебя, но я всё же счёл это разумным. Мы изрядно задолжали клинике, и любая возможность заработать несколько сотен крышек…
— Я понимаю, — торопливо кивнула Эмили. Господи, каким же уставшим он выглядел! Наверное, ещё пару месяцев назад она не смогла бы это заметить — держать лицо Харон умел, как никто другой. Просто она, как никто другой, умела читать между строк. Единственное доступное ей оружие.
Оружие? Вот ведь чёрт!
— Харон, подожди минутку, — попросила она. — Я сейчас вернусь. Только не уходи. Не уходи, ладно?
Гуль кивнул.
Эмили проскользнула обратно в приоткрытую дверь ночлежки. На ощупь, натыкаясь на мебель и чужое барахло, пробралась к своей койке, выдвинула из-под неё чемодан, достала увесистый свёрток, — и, не обращая внимания на недовольные возгласы соседей, рванулась обратно, на свет.
Харон ждал, опершись на переборку.
— Это ещё что? — спросил он.
— Твой дробовик, — Эмили улыбнулась. — Ты же не думал, что я до него не доберусь?
— Была у меня такая надежда. Откуда он у тебя?
— Никакого криминала, не волнуйся. Я его выкупила.
— Выкупила? — гуль приподнял брови. — То есть ты хочешь сказать, что всё это время у тебя были деньги?
— Ну, не деньги как таковые, — Эмили отвела взгляд. — «Пип-бой».
— Дары волхвов, — непонятно усмехнулся Харон. — Осторожно, Эми. Я как-то и придумать не могу, что мне нужно продать, чтобы сделать ответный ход.
— Не нужно никаких ответных ходов. Просто — забери уже чёртов дробовик. Он тяжёлый.
— Я же говорил, — Харон взял свёрток у неё из рук. Отогнул край бумаги. Нахмурился, рассматривая выжженное на прикладе клеймо «Снаряда и Шрапнели».
— Да, мне тоже не понравилось, что они его пометили, — Эмили нервно усмехнулась. — Я подумывала о том, чтобы как-то закрасить это безобразие, но решила, что тебе будет приятно самому…
— Не в этом дело, — гуль смерил её тяжёлым взглядом. — Не стоило тебе продавать «Пип-бой». Этот дробовик — всего лишь вещь. Хорошая, да. Но не уникальная. А твой компьютер — другое дело.
— Это такое «спасибо», да?
