— А вообще, Эми, может, всё-таки останешься? — Анжела потёрла озябшие ладони друг о друга. — Док Престон говорит, что полная реабилитация занимает полгода.
— Не останется она. Ей с гулем интереснее, чем с нами, — проворчала Тринни. — Как такое отклонение называется, а, отличница?
— Уймись уже, — потребовала Мей. — У неё своя дорога, и я так думаю: можно только благодарить бога за то, что эта дорога не наша.
— От души, — Тринни одобрительно хмыкнула.
— Идут! — крикнула Анжела, указывая на горизонт. — Точно они! Больше некому!
Эмили и сама видела.
Запряжённая брамином повозка выехала из-за поворота, тяжело проседая на левую сторону. Караванщики — хмурые, усталые, — нестройно брели следом. У главного, Вольфганга, на голове белела несвежая повязка — но вернулись все пять человек.
Харон шёл в стороне от остальных, будто отделённый от них невидимой чертой. Он это умел так же хорошо, как и она сама. Два одиночества.
Эмили замерла, не в силах прогнать с лица глупую счастливую улыбку. Потому что это и было счастьем — видеть его живым, знать, что с ним всё в порядке… И какой бы ад ни ожидал её там, в Мемориале Джефферсона — в этом аду она будет не одна.
Она подхватила рюкзак за лямки. И шагнула в Пустошь.
========== 10 ==========
— И куда это вы собрались, мисс Данфорд? — осведомился Харон, осторожно снимая рюкзак с её плеч. — Ещё и прихватив полкоролевства в придачу?
— Решила не оставить тебе ни единого шанса удрать с очередным караваном, — Эмили несмело улыбнулась.
— Нет, никаких больше караванов. Позавчера мы повстречали обоз из Ривет-Сити, и до меня дошли слухи о некоей мутной истории, — задумчиво сказал гуль. — Кадровые перестановки, пожары, таинственные исчезновения…
— Один пожар. И тот так себе. Не о чем беспокоиться.
— Вот так оставишь тебя ещё на пару недель, вернёшься, и окажется, что Ривет-Сити снялся с якоря и уплыл в неизвестном направлении, — проворчал он.
Всё-таки до чего же хорошо было просто находиться рядом с ним. Даже здесь, на площади, под пронизывающим ветром и не менее пронизывающими чужими взглядами.
— А ты не оставляй. Серьёзно, Харон, без тебя так паршиво.
— А ведь что-то случилось, — он понизил голос. — Что-то серьёзное, раз уж ты здесь.
— Мемориал Джефферсона, — медленно произнесла Эмили. — Месяц назад там видели папу.
Харон внимательно посмотрел на неё.
— Я всё понимаю, — Эмили нервно усмехнулась. — Что скорее всего, то, что мы там найдём, мне очень не понравится. Что я в любом случае опоздала, и всё уже случилось. Но мне нужно знать, понимаешь?
Он промолчал. Не стал убеждать её, что всё будет хорошо, не попытался перевести тему. Наверное, девять из десяти людей сочли бы это равнодушием. Эмили была десятой.
— Говорят, там много мутантов, — сказал он наконец. — Неприятные твари, а ты только на ноги встала.
— Всё так, да. А что делать?
— Прорвёмся, — гуль взвалил её рюкзак себе на плечо. — На Сьюард-сквер справились же. Только честно: ты сможешь драться, если вдруг что?
На Сьюард-сквер речь шла о незнакомцах. Это потом их имена обрели смысл, а лица, живые и мёртвые, впечатались в память Эмили. А папа — это другое. В чём бы она себя ни убеждала, в каких бы пропорциях ни мешала вину и обиду — отец был точкой отсчёта её вселенной.
— Я буду драться, Харон.
До Мемориала было не меньше четырёх миль, но вопреки всем законам физики его тень дотягивалась до самого Ривет-Сити. А сейчас, по мере приближения, она набирала силу и густела, выпивая всю радость и надежду — и оставляя лишь отчётливое ощущение смерти.
Шли медленно. Эмили уже успела отвыкнуть от ощущения неровной поверхности под ногами. Подошвы ботинок вязли в заболоченной почве перешейка, правый бок тянуло, как при беге, и дыхание сбивалось. Харон забрал её рюкзак — но бронежилет-то ей приходилось тащить на себе.
Эмили остановилась. Вытерла испарину со лба. Медленно подняла голову — чтобы увидеть, как лучи низкого неласкового солнца царапают потускневший от времени купол Мемориала Джефферсона. В здании, оплетённом строительными лесами и опоясанном трубами, не было ничего страшного. Просто оно само и было страхом.
— Как ты? — спросил гуль.
— Приемлемо, учитывая, куда и зачем я иду, — бледно усмехнулась Эмили. — Я боюсь, Харон. Знал бы ты, как боюсь.
— Но ты идёшь, — ответил он. — А только это и имеет значение.
— Вот так всё просто, да?
— А зачем усложнять? — он прищурился, вглядываясь в линию горизонта. — Кстати, в каких мы теперь отношениях с «Рейнджерами Рейли»?
— В запутанных, — Эмили поморщилась. — И, слава богу, это отношения на расстоянии.
— Не сказал бы. Там эта девица, Кирпич. И она вроде как нас заметила, но, конечно, мы можем и в прятки поиграть.
— Да что уж там, хоть модуль ей верну. И чертежи, — вздохнула Эмили, ускоряя шаг. Теперь и она отчётливо видела одинокую фигуру в силовой броне.
— Она определённо идёт к нам, — заметил Харон. — И у неё миниган.
— Значит, скрести пальцы на удачу, — прошептала Эмили. Она помахала рукой — и Кирпич помахала в ответ.
