— Сюда идут, — негромко сказал Харон. — Судя по топоту — та девица из рейнджеров.
— Ох, — разочарованно произнесла Эмили, выпутываясь из дремоты и одеяла и неуклюже переползая в изголовье кровати. Нет, она рада была снова увидеть Кирпич, но так жаль было этой тишины.
— Какая прыткая особа, — неодобрительно проворчал гуль, поднимаясь с кровати. — Она бегом обратно добиралась, что ли?
— Нет, просто кое-кто очень любит поговорить, — виновато вздохнула Эмили.
В коридоре вспыхнул свет. Кирпич заглянула в комнату.
— Ребята, а чего это вы тут в темноте сидите? Чёрт, — пробормотала она, уставившись на развороченную кровать. — Я некстати, да?
— Всё в порядке, — буркнула Эмили, залившись краской. — Довела?
— Ага, — Кирпич чихнула. — Мелкий далеко пойдёт, думаю. Если эту ночь переживёт. Там их главный просто люто бесился. Мы с Квинланом давай ему втирать про сотни убитых мутантов, но, по-моему, не подействовало… Схватил рыцарёнка нашего за шкирку и поволок в казарму. А Артур знай себе верещит по дороге: Мэксоны, мол, всегда знали, что бездействие — это преступление. Лапочка такой. Жаль, вырастет таким же дундуком в силовухе, как эти все. Слушай, я уже и спрашивать боюсь — но что с папой?
— Живой.
— И славно. Ладно, я притащу сюда матрас, если ты не против? А то там, снаружи, зуб на зуб не попадает. И мутанты дохлые повсюду валяются, они ж к утру вонять начнут. И вообще я одна спать боюсь. А у тебя тут тепло, уютно так. Хотя если у вас со здоровяком были другие планы…
— Тащи уже матрас, — обречённо вздохнула Эмили.
— Тебе правда страшно спать одной ? — спросила Эмили, когда Кирпич приволокла из общей комнаты матрас и закрыла дверь изнутри.
— Честно, малая? Да, — Кирпич стянула через голову свитер. — Страшно до чёртиков. Но я тут не поэтому. Во-первых, давай уже рассчитаемся с тобой за те чертежи — если я хоть что-то понимаю, то ты на мели. А во-вторых… Я извиниться хотела.
— За что?
— За… не знаю, как это сформулировать, — Кирпич растянулась на матрасе. — В общем, когда ты ушла — с искромсанной рукой, вся такая побитая и несчастная, — я Харона твоего придушить была готова, честно. Вот как так — он у нас нашу Эми увёл? Потом ты не вернулась — и мы с Мясником начали тебя искать. И в Подземелье заходили, и в Мегатонну… Без толку. Но в Мегатонне я случайно разговорилась с одним караванщиком. Бедняга гуля хотел нанять, аж пританцовывал. Как начал мне в уши лить, какие гули верные да надёжные. И в качестве доказательства рассказал одну историю. Дескать, выдалась в этом январе одна особенно адская ночка. Мокрый снег, ветер, птицы на лету мрут…
— Ага, бывало такое, — скривилась Эмили, украдкой дотрагиваясь до шрама. — И?
— В общем, их караван задержался на Анакостийской Переправе. Кое-как они спрятались там в одном из домов. До Ривет-Сити оставалось рукой подать — но в такую бурю только полоумный из укрытия нос высунет. Сидят они, значит, вокруг костра. Брамина обернули теми тряпками, что на продажу везли, чтоб не сдох. И вот вдруг откуда-то из этой тьмищи выползает гуль, весь в снегу. С девчонкой на руках. Они сначала перепугались. Народ суеверный, подумали, призрак какой-то, не иначе. Потом до них дошло, что всё взаправду. Они кричат ему — мол, иди к нам, дурак чёртов, греться, — а он знай себе дальше идёт… Малая, он уговорил Харкнесса подать мост ночью. Это ж вообще фантастика! Да и всё остальное… Потом эти караванщики подсчитали — так с его слов вышло, что он чуть не десять миль за ту ночь отмахал, да не один, а с тобой на руках. Донёс тебя до клиники — и просто упал на пол. Думали, он помрёт к утру. Но ничего, оклемался и ушёл…
Эмили молча смотрела в темноту.
— Этот караванщик, наверное, что-то и преувеличил, но знаешь — неважно, — Кирпич вздохнула. — Прости, в общем. Я вела себя как мудак, а кое-кто из рейнджеров и до сих пор ведёт. Но я теперь понимаю, почему ты с ним. И рада за тебя. Вот.
Эмили проснулась — и не сразу поняла, где она. Под спиной был мягкий матрас, а не скрипучая продавленная койка. Никто не вопил, не выяснял отношения, не носился с топотом мимо её кровати. И на потолке не было ни единой заклёпки.
Она осторожно повернула голову — и не смогла сдержать счастливой улыбки. На матрасе вместо Кирпич сидел Харон.
— Доброе утро, — сказал он, не оборачиваясь.
— Вот как ты понял, что я проснулась? — Эмили отбросила одеяло — и обхватила руками плечи, разом покрывшиеся мурашками.
— По дыханию. Перед пробуждением оно учащается и становится более глубоким.
— И ты слушал моё дыхание?
— Мне так спокойнее, — невозмутимо ответил Харон.
— А Кирпич где?
— Ушла почти сразу после того, как ты уснула, — усмехнулся гуль. — Сказала, что долгие проводы — лишние слёзы и что на Сьюард-сквер тебе всегда рады. А ещё предупредила, что сюда собирается наведаться разведотряд Братства.
— Восхитительно, — Эмили поморщилась. — Проходной двор какой-то.
— Памятник архитектуры, как-никак, — Харон внимательно посмотрел на неё. — Ты решила, что мы будем делать?
