— Семнадцатого августа, — отстранённо проговорила Эмили, — меня среди ночи разбудила Амата. Моя подружка. Вообще она неплохой девчонкой была, раз уж пришла меня предупредить. Без неё меня бы, наверное, просто придушили во сне. И вот Амата шепчет мне, мол, вставай, твой папа сбежал, тебя ищут, вот пистолет, не попадайся никому на глаза… А я просто не понимаю: это как? Из Убежища ведь только одна дорога — в крематорий, мне папа так и говорил. И на поверхности там нет ничего, только радиоактивные руины. И ладно, чёрт бы с ним, что мир перевернулся с ног на голову — но что папа просто взял и ушёл без меня? Мы же вот буквально несколько часов назад поужинали вместе, поговорили обо всякой ерунде. Он молитву на ночь прочитал, поцеловал меня в лоб, я спросила, поможет ли он мне подготовить презентацию для малышей по основам первой помощи, и он ответил, что да. Вот как он мог уйти? Амата убежала — а я, сонная, кое-как влезла в комбинезон, выскочила в коридор с пистолетом этим дурацким. А там чья-то кровь на полу, да ещё так много… И ни одной живой души. Как в кошмаре. И все двери закрыты.
А потом я нашла Джонаса. То есть сначала я подобрала его очки. Он их постоянно забывал повсюду, в клинике, в столовой. А тогда они валялись на лестнице, с выбитым стеклом и погнутой оправой, и это было так странно, что кто-то просто раздавил их и убежал, потому что Джонаса же все любили, он ведь такой хороший был… А чуть позже я увидела его самого. Его просто забили дубинками до смерти, там всё в крови было, даже на потолке брызги… — она дёрнулась. — От лица, считай, ничего и не осталось. Я только по нашивке на халате его и узнала. И Харон, я такой дурой была — надо было бежать, прятаться, а я просто сидела над ним и выла, пока за мной не пришли. О’Брайан и остальные.
Харон взял её за руку. Эмили вцепилась в его ладонь — такую тёплую и сильную — с той безумной благодарностью, с которой утопающий впивается в спасательный круг.
— И я с ними пошла в кабинет Смотрителя. Сама, по доброй воле. Потому что — ну надо же было разобраться во всём этом кошмаре, правда? Объяснить им, что папа ни при чём, что это какая-то ужасная ошибка, что нужно найти того негодяя, что убил Джонаса… и я ведь видела, что у них ботинки в крови, просто… не могла соотнести. Это же охранники Убежища.
Смотритель меня и слушать не стал, просто сказал: «Избавьтесь от этого отродья». И вышел из кабинета. И Вольф ушёл следом, сказал, что с него довольно грязи. А О’Брайан и ещё двое — остались. И сказали, что пожалеют меня, из уважения к юности и красоте. По очереди пожалеют.
И да, у меня было оружие. Всё тот же горемычный десятимиллиметровый N-99, который я каким-то чудом не выронила. Я знала, как стрелять. Папа как-то показывал — ничего сложного. И… я не смогла, когда пришло время. Потому что это ведь были не какие-то твари с Пустоши, а люди, которых я всю жизнь знала. Кому-то ставила капельницы от гипертонии, кого-то подменяла на дежурстве в пищеблоке… И я почему-то верила, что они тоже это помнят, что — ну хорошо, даже если отец что-то жуткое натворил, это же я стою перед ними — я, Эми Данфорд! А самым немыслимым для меня было то, что у них всё это в голове укладывалось безо всякого противоречия. Я — Эми Данфорд. И я же — кусок мяса, с которым можно поразвлечься…
Она замолчала, собираясь с силами.
— Я думала, они меня убьют. Как Джонаса. И сначала так испугалась, что вот это всё, что больше ничего не будет, что кабинет Смотрителя — это последнее, что я увижу… а немного позже я об этом мечтала. Чтобы всё закончилось прямо там. Навсегда. Хотя вообще-то, по меркам Пустоши, ничего этакого они не сделали, — она горько усмехнулась. — Ну, развлеклись. Выпустили пар. Так не убили же, и уйти позволили.
— Мне срочно нужен отпуск, Эми, — глухо сказал Харон. — На пару дней. Изучить окрестности Мегатонны, познакомиться с местным населением…
— Не надо, — попросила она.
— Маленькая, да почему?
— Я об этом столько думала… Если ты туда придёшь — ведь не получится же убить только их? Обязательно пострадает кто-нибудь ещё. А я не хочу сопутствующих потерь, я ими по горло сыта. А ещё… Я ведь всё про них знаю, правильно? Значит, я смогу уничтожить их. Когда захочу.
— Звучит неплохо. Только когда придёт время — вспомни, что у тебя есть я. И что тебе стоит только назвать имена.
Она крепко сжала его руку.
— Назову, — пообещала она. — Когда придёт время.
— Да.
— Давай уже я всё сейчас расскажу, а то хвост по частям рубить… — Эмили поёжилась. — До Мегатонны я добралась… как-то. Босиком, в рваном комбинезоне, без оружия, полудохлая. А нет, вру про «без оружия». У меня же были ножницы. Классные, из нержавейки, почти острые. Я их на заправке подобрала — там в полумиле от Убежища есть городок, Спрингфилд. В общем, первым делом я сменила имидж. У меня раньше были длинные волосы, почти до пояса… я их обкорнала, как смогла. На ощупь, без зеркала. Чтобы больше ни одна мразь не смогла меня за них схватить и держать…
