Мэдисон презрительно фыркнула.
— А если нет — мы найдём того, кто сможет помочь.
— Или разобьём к чертям капсулу.
— Или разобьём к чертям капсулу, — спокойно подтвердил Харон.
— Я так устала, — пробормотала Эмили, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Я же его нашла. Я всё сделала, всё, что могла. Но и этого мало, чёрт возьми!
— Есть один способ, — доктор Ли, бледная и хмурая, повернулась к ним. — Простой и очевидный. Но мне он не нравится.
— Что надо делать? — вскинулась Эмили.
— Сходить в гости к мистеру Брону, — криво усмехнулась доктор Ли. — Найти Джеймса в виртуальном мире и напомнить ему, что он заигрался.
— То есть надо… как они? — Эмили передёрнуло. — Лезть в эту капсулу?
— В твоём случае всё будет иначе, — терпеливо сказала Мэдисон. — Я буду управлять процессом подключения через собственный протокол. А значит, смогу вернуть тебя в любой момент, если что-то пойдёт не так. И предвосхищая твой вопрос — нет, я в шезлонг не полезу. Тебе просто не хватит знаний, чтобы провести процедуру.
— Отправьте меня, — проворчал Харон. — Это решит все проблемы.
— Плохая идея, — доктор Ли нахмурилась. — Понимаете, в виртуальной реальности Джеймс может быть кем или чем угодно. Нужно знать его, чтобы найти. И потом, у родной дочери больше шансов убедить отца вернуться, согласитесь.
— Я готова, — заявила Эмили. — Где там этот комбинезон?
— В клинике на столе, — Мэдисон окинула Эмили задумчивым взглядом. — К нему прилагается система подачи внутривенного питания и комплект катетеров для, хм, вывода отходов — но, думаю, обойдёмся без этого.
— Уверена? — спросил Харон, помогая ей забраться в капсулу.
— Да если бы, — Эмили откинулась на спинку шезлонга и поморщилась: от растрескавшегося дерматина исходил едкий запах медикаментов. — Но Мэдисон права, идти надо мне.
— Значит, иди, — по лицу Харона словно пробежала тень. — Только возвращайся.
— Попрощались? — окликнула их доктор Ли. — Так, Эмили, я активирую протокол гиперсна. Сейчас к капсуле подъедет робомозг — бога ради, Харон, не стреляйте в него — и сделает инъекцию. Ничего опасного, лёгкий наркоз.
Эмили услышала лязг полозьев, почувствовала прикосновение металлического манипулятора к предплечью — но смотрела она только на Харона, на своё отражение в его глазах, таких синих, тёплых и ясных, словно весеннее небо.
— Через три часа я прекращаю сеанс, — голос Мэдисон доносился откуда-то издалека. — Так что тебе придётся действовать быстро и наверняка.
Прохлада разлилась по вене, и последнее, что Эмили услышала — шелест тугих струй биогеля, обволакивающих тело.
Эмили лежала в кровати, укрытая медицинским халатом. Мышцы ныли, к горлу подкатывала тошнота, но хуже всего был свет. Яркий, неестественный, он резал глаза, проникая даже сквозь закрытые веки — и она не могла заставить себя подняться и дотянуться до выключателя.
Откуда-то доносились приглушённые голоса отца и доктора Ли:
— Мэдисон, и речи не может быть о том, чтобы уйти без Милли. Вот увидишь — она умница, она всё поймёт.
Эмили слабо улыбнулась. «Она» — как будто она не лежала здесь в двух шагах! Впрочем, это было неважно. Папа жив, папа здесь, по эту сторону реальности.
— Джеймс, на первых порах Эмили нечего делать в лаборатории. Я помогу тебе, моя команда — тоже. Но сначала надо договориться с Братством об охране, закупить оборудование, установить его… Это займёт время. А у нас его мало.
Кто-то щёлкнул выключателем. Эмили стало легче — будто на веки положили прохладную ладонь.
— Харон, что вы делаете? — возмущённо спросила Мэдисон. — Нам тут в темноте сидеть, по-вашему?
— Свет есть в соседней комнате, — проворчал гуль.
— Да, но мы-то здесь.
— Не вы одни.
— Надо же, заботливый какой, — нервно усмехнулся папа, проходя мимо койки. Пола халата дотронулась до щеки Эмили. Ласковое, щекотное, еле уловимое прикосновение, как в детстве.
— Джеймс, я повторяю — пусть сначала твоя дочь придёт в себя, — терпеливо продолжила доктор Ли. — Через пару дней Эмили почувствует себя лучше и сможет за нами последовать. Мы оставим ей координаты, и когда она будет готова поговорить…
— Эмили готова поговорить, — проговорила она, открывая глаза.
— Доченька, — папа склонился над ней. — Как же я рад тебя видеть! Но, милая, что ты здесь делаешь?
— Тебя ищу, — просто ответила она. — Вот, нашла.
И на какую-то долю секунды Эмили показалось, что всё будет хорошо. Как раньше, в Убежище. Что они с папой смогут всё уладить, обо всём договориться. Но следующий же вопрос заставил её сжаться, как от удара:
— Милли, я ведь не об этом. Почему ты здесь? Я оставил тебя в Убежище. В надёжном, безопасном месте, где все тебя знают и любят. Как вообще получилось, что ты оказалась снаружи?
— Папа.
Эмили закусила губу. Как всё это ему рассказать? И как потом жить дальше? Как он будет жить — с осознанием того, что сделал?
— Там многое изменилось после того, как ты ушёл, — сухо ответила она.
Папа всплеснул руками — и охнул; видимо, дала о себе знать та рана, о которой упоминал Рональд Ларен.
— Джеймс! — в голосе Мэдисон билась тревога.
