Скажи ей уйти, с отчаянием подумала Эмили. Пожалуйста. Пусть она уйдёт, и мы со всем справимся.
— Видишь ли, доченька, — грустно проговорил он, глядя на Эмили сверху вниз. — Мэдисон мне успела кое-что рассказать о тебе.
— Мило с её стороны.
— То, чем ты занимаешься… Бродишь по Пустоши в компании этого страшного человека. Выполняешь чьи-то сомнительные заказы. И не отпирайся! Я видел твою броню, видел, сколько крышек у тебя в рюкзаке. И видел твой револьвер, — он помолчал. — И знаю, какие повреждения наносят пули сорок четвёртого калибра.
— Папа, иногда другого выхода нет, — Эмили стиснула зубы.
— Каждый человек заслуживает права на спасение. Каждый, — твёрдо сказал отец. — И не нам судить, кто его заслуживает, а кто нет.
А тебе, тебе кто дал право меня судить? — чуть не выкрикнула Эмили.
— Я верю, что многие из убитых тобой не были праведниками. Но я не о них. Я о тебе. Подумать только — Милли, моя маленькая Милли, убивает людей. Что ты с собой сделала, доченька?
— «Нет, нет тебя несчастнее никого теперь в целом свете!»… Папа, я достаточно хорошо помню «Преступление и наказание», — сквозь зубы проговорила Эмили.
— Да, есть вещи, которые трудно позабыть, — холодно согласился он. — Например, то, что я видел на Транквилити-Лэйн. То, что ты там делала.
— Я не помню, — Эмили судорожно сглотнула. — Не помню. Я искала тебя…
Что было там, в виртуальной реальности? Что? Собачий лай. Брызги крови на обитых ковролином ступенях. И чудовищное ощущение времени, утекающего сквозь пальцы.
— Я сделала что-то плохое? — с ужасом спросила она.
Отец тяжело вздохнул и взъерошил волосы Эмили. Знакомое с детства прикосновение не принесло облегчения — наоборот.
— У тебя были такие чудные волосы, котёнок, — горько произнёс он. — Как у мамы. И такая же чудесная душа. Чистая, неиспорченная. Это я виноват.
— Нет, — прошептала Эмили. — Нет, папа…
— Я слишком сильно любил тебя. Оберегал от зла, как мог. И ты, конечно же, оказалась беззащитна перед соблазнами жизни в Пустоши. Но теперь всё будет иначе. Ты пойдёшь со мной, и мы продолжим работу над проектом «Чистота». Вместе. Чтобы, когда мы наконец откроем шлюзы, мой ребенок был рядом.
— Джеймс, — вмешалась доселе молчавшая Мэдисон. — Девочка не может сейчас принимать такие решения. Она слишком слаба.
— Конечно же, может! — в голосе папы было удивление. — Милли, мама ведь так мечтала об этом. Но дело даже не в наших с Кэтрин мечтах и ожиданиях. Тебе следует заняться чем-то достойным, доченька. Ради тебя же самой. Да, не всё можно исправить и искупить, но…
— Вот именно, — перебила его Эмили.
Ладонь заныла: пальцы против воли впились в шрам. Но боль поддерживала на плаву, не давала разреветься.
— Понимаешь, ты ведь на самом деле всё решил за меня. Тогда, в августе. Я большая, да, пап? Я могу справиться сама? Вот я и справляюсь.
— Дожили… — нервно усмехнулся папа. — Милли, да, теперь я вижу: это было ошибкой. Но и ты пойми, я ждал почти двадцать лет и уже не мог оставаться в Убежище.
— Джеймс, пойдём, — Ли мягко тронула его за рукав. — Хватит.
— Вы-то что? Оставайтесь. Это я уйду, — Эмили поднялась на ноги. Комната поплыла перед глазами.
Папа бросился ей навстречу — чтобы помочь, поддержать — но замер, словно налетев на невидимую стену.
— Милли, не надо рубить сплеча, — растерянно проговорил он. — Пройти такой путь, чтобы найти меня… Я думал, ты захочешь помочь. Если мы пойдём в Ривет-Сити, то всё будет как прежде. Ты и я.
Она грустно оглянулась.
— Не будет, пап. Мы оба знаем, что не будет.
Эмили не видела лица Харона, но чувствовала его взгляд. И этот взгляд придавал ей силы. Позволял идти вперёд, прямо и уверенно, из уютной полутьмы навстречу режущему глаза свету.
— Твои вещи в клинике, — тихо сказала Мэдисон ей вдогонку. — Эмили, может, всё-таки…
— Доктор Ли, мы бы всё равно не сработались, — она покачала головой. — До свидания. Удачи с проектом.
========== 12 ==========
— Это было очень глупо, с моей стороны, да? — грустно спросила Эмили, когда дверь гаража захлопнулась за её спиной. — Он же и не понял ничего.
— Он и не пытался, — проворчал Харон. — Но мы можем вернуться, если хочешь.
— Нет, — Эмили стиснула зубы. — Не хочу. Уведи меня отсюда. Пожалуйста.
Она вытерла слезящиеся глаза рукавом и побрела по тропинке, ведущей прочь от Убежища. Что там было на юге? Эвергрин-Миллс, заповедник рейдеров? Вряд ли это страшнее, чем папин осуждающий взгляд.
— Мы идём в конкретном направлении? — спросил Харон через некоторое время.
Она помотала головой.
— Значит, просто идём, — кивнул гуль.
Скорее, спасаемся бегством, — невесело усмехнулась Эмили. Всё пошло не так. Опять. Наверное, в папиных глазах она выглядит сущим чудовищем: искательница приключений, чёрствая порочная девица, растоптавшая великую жертву родителей… Может, так и есть.
Она ускорила шаг. Лёгкий весенний ветер гнал по растрескавшемуся асфальту сухие листья, зачем-то пережившие зиму — они выглядели такими потерянными и уставшими. Заходящее солнце на секунду выглянуло из-за грязно-серых облаков, и Эмили беспомощно заморгала: даже слабый вечерний свет казался ослепительным.
