День клонился к вечеру, и густой лес, казалось, сжимал их плотнее в своих объятиях. Они пробирались сквозь труднопроходимые заросли, ветки безудержно цеплялись за одежду, словно пытаясь удержать их, не позволить вырваться на свободу. С каждым шагом усиливалась гулкая пульсация в голове, отбивая ритм сердца, бушующего от напряжения и усталости. Преодолев очередной крутой склон, измотанные, они оглянулись. За спиной простирался величественный лес, играя всеми оттенками зеленого цвета. Дальше оставался лишь неведомый путь вперед. Лес держал их в своих тисках, но вопреки всем трудностям каждый шаг укреплял желание добраться до цели. «Дойдем», – шептали друг другу измученные люди.
– Поднимай «птичку», – с хрипом выдохнул Меркулов, сбавляя шаг и быстро осматриваясь на подходящей для взлета дрона поляне.
Забрав рацию у Родина, командир жестом приказал ему осмотреть окрестности. Золотарев стал раскладывать на траве чемоданчик с дроном-наблюдателем. Через несколько минут аппарат был готов к полету над лесом.
– Гнездо, я Филин, – передал Меркулов в эфир. – Иду по азимуту девяносто пять градусов. Потерял след. Что видно с вертушек?
– Филин, я Гнездо, – тут же ответил оператор. – Информации нет. Сплошной лес, вертушки ничего не видят. Густота леса увеличивается в этом направлении. Командование приказывает снять воздушное наблюдение и выводит технику на предполагаемые направления движения объектов, устраивает засады. Какая вам нужна помощь?
– Пока никакая, – недовольно ответил Меркулов, но тут же поправился и ответил более четко: – В помощи не нуждаюсь. Ищу след, буду двигаться дальше. Какая информация с борта тридцать шесть восемнадцать?
– Тридцать шесть восемнадцать на связь не выходит, на базу не вернулся.
Золотарев, глядя на экран и управляя джойстиками, слышал переговоры, но никак на них не отреагировал. Хотя боец понимал, что означают слова «на связь не вышел, на базу не возвращался». Это означало в данных условиях, что вертолет упал. А падать вертушке на лес – дело скверное. Обычно люди не выживают. Вернувшийся Родин сложил пальцы кольцом, показывая, что вокруг все нормально, признаков противника нет. Увидев, что командир занят вместе с Банкиром коптером-разведчиком, он остановился поодаль, встав на одно колено и взяв наизготовку автомат, стал осматриваться. Сейчас его задачей было охранять группу.
Прошла половина дня, вечерело. За спиной, судя по всему, осталось не менее пятидесяти километров. Пока был след, они шли по лесным дорогам, по редколесью, и спецназовцам удавалось держать приличную скорость передвижения. Они двигались почти бегом все это время. Но где-то пропал след автомашины. Местность не позволяла ехать напрямик через лес, значит, террористы бросили машину, но вряд ли они пойдут пешком. Или у них здесь припрятан другой транспорт и у них все идет по плану, или что-то случилось, планы нарушились и теперь у преследуемых большие проблемы.
– Ничего, только сплошное зеленое море, – проворчал Банкир.
– Поднимись повыше и осмотрись, – приказал Меркулов. – Если они остались без транспорта, то путь у них или по распадкам, или по руслу речушки. А может, они знают о каком-нибудь жилье в этих местах. Если готовились, могли заранее изучить этот район.
– Вон на реке вижу лодку, – неожиданно сказал спецназовец. – Река неширокая… Нет, лодка со сгнившим днищем. Палатки вижу под деревьями!
– Где? – Меркулов наклонился над экраном и стал всматриваться в изображение. – Какое расстояние?
– Километра три по прямой. Геологи, что ли?
– Сажай «птичку»! – приказал командир. – Рысь, уходим! Есть след.
Группа снова бросилась в погоню. Пригибаясь под низкими ветками, обходя густой кустарник, перепрыгивая через поваленные стволы деревьев, спецназовцы бежали вниз к речушке, что вилась между деревьями, выходя на поверхность и снова скрываясь в дебрях леса. В том месте, где они увидели лодку, река разливалась, образовав каменистый пляж.
Спецназовцы бежали с интервалом в десять метров. У каждого во время движения был свой сектор обзора: спереди и справа, слева, сзади. И когда двигавшийся в голове колонны Рысь поднял руку, спецназовцы мгновенно отреагировали, остановившись и опустившись на одно колено, они изготовились к бою. Все было тихо и спокойно, за исключением того, что недалеко от берега красовалась бревенчатая хижина с замшелой крышей. Людей вокруг не было, в нескольких метрах от хижины из местного камня выложена печь. На печи стоял большой казан, но дыма не было. Перед входом в избу валялось ведро, на веревке висело на просушке какое-то белье. Все говорило о том, что здесь должны быть люди. Но ни звука, ни движения, ни просто шевеления.
