У мальчика каменное лицо. Ни страха, ни любопытства. В глазах ни единой эмоции. На плече кобура, на ремне – нож в ножнах.
– Поздоровайся с тетушкой Онайи.
Мальчик выбрасывает вперед руку. Так быстро, будто выхватывает пистолет.
Онайи берет его ладонь в свою, и он стискивает ей пальцы. Слишком сильно. Механизмы в руке Онайи гудят и жужжат до тех пор, пока мальчик не отпускает ее.
– Давай я тебя отведу к остальным, – говорит Кесанду. – Они на полигоне. Они так обрадуются, что ты здесь.
Выходя из комнаты, Онайи не может глаз отвести от мальчика.
– Твой абд? – тихо переспрашивает она Кесанду.
– Да. Очень способный. Покажу тебе, когда выйдем на улицу.
Онайи пытается подобрать подходящее слово на игбо, но его не существует. Она слышала его только от фулани и от нигерийцев с севера.
По-арабски «абд» означает «раб».
Ветер относит отрывистый треск выстрелов к холмам и дальше, через горы, окружающие полигон. Кесанду ведет джип вверх по едва прикрытым магнитным рельсам, уходящим в поле. Когда они добираются до места, Онайи видит повсюду девушек: одни рассеяны по стрельбищу, другие собрались небольшими группками. Маленькие мальчики, такие же как абд Кесанду, стоят на своих местах возле ящиков с боеприпасами и стреляют по мишеням, которые еще не видны Онайи.
Онайи слышит голоса девушек уже издалека. Они кажутся старше. Вполне ожидаемо. Прошло четыре года. Как сильно человек может измениться за четыре года?
Джип останавливается, Кесанду и ее абд выпрыгивают наружу. Онайи медлит, и, как только выходит из машины, ноги подкашиваются. Она опирается о капот, пытаясь восстановить равновесие, смотрит на Кесанду и Калу, которые уже ушли вперед. Кесанду что-то кричит, обернувшись, показывает на Онайи.
Кто-то роняет то, что держал в руках. Кто-то бежит навстречу Онайи. Кто-то просто застыл на месте и радостно улыбается. Словно все выиграли какое-то тайное пари. К Онайи несется Обиома. Останавливается на полпути и кричит через плечо:
– А вам кто сказал перестать стрелять?
Прекратившаяся было стрельба возобновляется.
Когда Обиома подбегает, Онайи несколько секунд разглядывает ее.
– Ого-го! Блудная дочь вернулась! Мы про тебя наслышаны, да-да! Нам тут рассказывали! – Обиома похлопывает Онайи по спине.
Онайи остается только удивляться. Юная женщина перед ней неизмеримо далека от той застенчивой, дрожащей как осиновый лист девчонки, которая едва выжила во время налета на лагерь четыре года назад. Что-то совершенно новое раскрылось в ней. Она ведет Онайи дальше. Онайи видит нескольких своих ровесниц, но кто из них кто? За эти годы можно было измениться до неузнаваемости. Онайи понимает, что должна бы сейчас радоваться встрече, радоваться, что ее подруги живы и невредимы, но прислушивается к себе и ничего не находит в душе. Только омертвелость.
Обиома подводит Онайи к их кружку.
– Нгози, – представляется девушка с косичками до талии.
– Джиника, – называет свое имя другая, в майке, с татуировкой на левом плече в виде полусолнца.
Каждая пожимает Онайи руку и отступает на шаг. Словно ждут, что она что-то им скажет. Будет соответствовать историям про Демона Биафры.
Нет никакого Демона Биафры, хочет сказать им Онайи. Есть всего лишь Боевая девчонка.
Онайи косится на маленького мальчика с винтовкой через плечо. Он стоит неподалеку за спиной Нгози.
– А, это Ннамди! – улыбается Нгози.
Ннамди берет винтовку наизготовку и целится. Справа от него другой абд раскладывает патроны для полуавтоматического пистолета. Руки и шея у него в таких же пятнах, как у Калу.
– Хорошо. Начинаем! – говорит Нгози.
Ннамди выпускает по три выстрела по мишеням, установленным в пятистах метрах. С каждым выстрелом мишени дребезжат, трясясь как в припадке. Он спокойно кладет «Беретту-AR70/90» на стол и машет кому-то вдалеке. Корректировщик. На столе коробка с патронами и две запасные обоймы.
– Ннамди! – Звонкий голос корректировщика слышен отчетливо. – Первый, в голову и грудь, – точное попадание. Второй, в голову и грудь, – точное попадание. Третий, в грудь, – точное попадание.
Онайи ждет, что мальчик улыбнется, но лицо его остается таким же бесстрастным, как у абда Кесанду. Механическим движением Ннамди отсоединяет приклад. Нгози кладет ему руку на плечо:
– На сегодня достаточно.
Он стоит неподвижно, как андроид, ожидающий указаний.
– Кто он? – спрашивает Онайи.
– Выживший, – отвечает Нгози, улыбаясь.
Джиника окликает кого-то:
– Голиб! Эй! Иди сюда!
Мальчик с дробовиком «Бенелли» подходит к ней.
– Да, мама, – говорит Голиб. Он чешется, на бритой голове отрастают волосы.
– Сгоняй, прибери патроны. И помоги корректировщику принести мишени.
Мальчик мчится в поле, в ту сторону, куда стрелял Ннамди. Он бежит ритмично и очень быстро. Онайи невольно следит за его движениями.
– Абды – они особенные, – говорит Джиника, поймав ее взгляд. – Лучше не видеть в них мальчиков.
– Что ты имеешь в виду?
