— Давай я установлю камеру под лучшим углом. Ты будешь тут один, хоть раздевайся совсем. Сам сможешь включать и выключать камеру, и танцевать часами, если надо.
Чонин долго смотрел на него, закусив губу, потом кивнул.
Установив камеру, Крис пулей вылетел из зеркальной комнаты. Ещё и дверь захлопнул для надёжности. Пометался по первому этажу, попытался посмотреть какой-то фильм, что-то съесть… Потом в ванной плескал в лицо холодной водой и старался прийти в себя. Немного оклемавшись, подумал как юрист, что Чонин не просто так устроил этот цирк. Но, с другой стороны, Крис не видел ни одного мотива для подобного поведения. Разве что на фоне всех тех мелочей, вроде предложения научить целоваться, Чонин решил проверить, всё ли с Крисом в порядке.
В принципе, мелочей хватало, потому что Крис не мог безупречно скрывать тягу к Чонину, интерес, влечение и прочие вещи. Он мог вести себя безукоризненно. Да и вёл. Но те чувства, что он испытывал к Чонину, всё равно так или иначе, но просачивались. Пусть по капле, но просачивались. Потому что любви, огня и кашля не утаишь. А Чонин не по годам наблюдательный, рассудительный и сообразительный. С его уст порой слетали такие слова, какие пристало говорить людям с немалым жизненным опытом. Да и с деньгами он обращался намного разумнее Криса и удерживал от лишних трат.
Как правило, дети и подростки часто просят родителей купить им что-нибудь отнюдь не практичное. Но Чонин никогда Криса о подобном не просил. Намного чаще он отказывался вообще от покупок. Приходил и говорил, что надо купить что-то, когда это действительно было необходимо. И они покупали необходимое строго по списку, укладываясь точно в ту сумму, на которую Чонин рассчитывал.
Когда Крис закупался продуктами, он всегда притаскивал кучу пакетов сверх нужного и трамбовал покупки в холодильник под осуждающим взглядом Чонина. Когда же за продуктами по какой-либо причине приходилось отправлять Чонина, он всегда приносил только то, что было оговорено. И у него ещё оставались деньги.
— Неужели тебе не хочется иногда купить что-нибудь ещё?
— Хочется. Но я думаю о том, что через час об этом и не вспомню, потому — зачем?
Эта логика для Криса оставалась непостижимой. И чересчур взрослой для парнишки пятнадцати лет от роду. Ладно, шестнадцати.
Алло, центральная, шестнадцать! Никаких фантазий, никаких желаний, никаких чувств! И не трогать руками даже в мыслях, хотя с этим хуже…
— Держись от него подальше, козёл, — строго предупредил собственное отражение в зеркале Крис и полез под душ. Холодный. Едва не завопил от обрушившейся на голову ледяной воды и торопливо повернул вентиль с горячей. Так-то лучше.
Прикрыв глаза, Крис лениво перебирал в памяти всё, что натворил, и пытался понять, где и в чём он мог проколоться настолько, чтобы Чонин решил его испытать. Если. Потому что помешанность Чонина на танцах сбрасывать со счетов не стоило.
Крис едва не застонал, когда подумал, что у него над головой Чонин сейчас танцует перед камерой. Обнажённый.
Зря подумал, потому что воображение живо нарисовало гибкое тело с длинными мышцами под бронзовой кожей. Красиво настолько, что дух захватывало. И Крис спохватился только тогда, когда уже провёл ладонью по члену пару раз. Руку убрать не смог, как и избавиться от фантазий. Зажмурившись, принялся надрачивать быстрее, чтобы сбросить напряжение поскорее и забыть. Хоть на время.
И застыл на месте, различив характерный звук, будто бы кто-то распахнул дверь в ванную.
— Гм… Хён, я на минутку. Только умоюсь. Вверху нет воды.
Крис медленно повернул голову и уставился на взмокшего от пота Чонина затравленным взглядом. К Чонину он стоял боком, а незадёрнутая шторка открывала чудный вид, должно быть. Хотя бы стоящий колом член она точно не скрывала. Как и ладонь на нём. И вообще всю позу Криса, которую можно было истолковать однозначно без каких-либо трудностей. И ничего ни черта не падало, потому что Чонин, его голос… Ну в самом деле, как ещё истолковать это, если голый парень торчит в душе со стояком наперевес и наяривает ладонью. Уж точно не как вышивание крестиком. Крис считал Чонина чистым и наивным, но не до такой степени.
У Чонина же брови выразительно дрогнули, когда он оценил картинку в целом.
— Прости, не думал, что ты средь дня решишь принять душ, хён. Обычно ты утром и вечером это делаешь.
С невозмутимым лицом Чонин шагнул к раковине, проигнорировав немо открывающийся и закрывающийся рот Криса. Зашумела вода. Чонин увлечённо поплескал в лицо, обтёр шею, ухватил мыло и намылил ладони. Крис оторопело смотрел на него и невольно думал, что даже сейчас умывающийся Чонин выглядел убийственно горячим.
— Надеюсь, я тебе настрой не порушил? — пробормотал Чонин, крепко зажмурившись и натерев мыльной пеной лицо. — Не стесняйся, если что.
