Рассуждал в мыслях о серийных убийцах и невольно соотносил полученные знания с собой. Когда он всё запланировал, то даже не помышлял о стандартных сценариях. Но прямо сейчас, анализируя поступки и прикидывая те пути, по которым пойдёт следствие в будущем, Крис отчётливо понимал, что действовал именно так, как серийный убийца. И какими бы ни были предположения следствия о его мотивах, они так и не смогут постичь его логику. Ту логику, которая для самого Криса являлась неоспоримой и единственно правильной.
Безусловно, на совести этих шести парней один проступок, который их объединял. Проблема в том, что дело замяли и умолчали. Официально вроде как ничего и не было. Если в школе будут придерживаться этой политики, то следствие не сразу выяснит, что объединяло шесть жертв. При условии, что они вообще найдут всех. Если найдут не всех, то привязать их к Чонину будет и того сложнее. Но у Чонина есть железное алиби. Остаётся Крис, но у Криса, вроде как, мотива нет. Он всего лишь сын знакомой матери Чонина, который присматривает за Чонином. Его могут заподозрить, но вряд ли всерьёз, потому что его связь с Чонином внешне настолько слаба, что не предполагает осуществление самосуда с таким риском.
Хотя, конечно, полиция со временем может выяснить о Крисе нечто интересное, но Крис был готов к этому и припас козырь.
Блестяще и идеально. Если всё сделать правильно, это дело никогда не будет раскрыто.
Пожалуй, Исин вновь не ошибся. И Фрейд — тоже. И это пугало.
Крис вскрыл упаковку с перчатками, натянул на руки и вышел из машины, чтобы довести до конца первый акт пьесы. Он по-прежнему не испытывал ни сожалений, ни трепета. Волок к свежей полынье тело убитого им человека, но убийцей себя не ощущал. Скорее, Крис сожалел о том лишь, что этот конкретный человек умер так легко. Он хотел бы убить его иначе, но тогда было бы труднее замести следы. Потому что Крис не хотел быть пойманным. Он не мог быть пойманным. Нельзя. Просто нельзя. Потому что он должен быть рядом с Чонином. Потому что он должен беречь Чонина. От всего.
Потому что он неуязвим только тогда, когда с ним его Бог, его вера и его религия. Его солнце.
Чонин ведь сам сказал, что Крис сделал всё, что мог. Что Крис всё сделал правильно. Ему виднее. Кому, как не ему…
— Всё так, как должно быть… — бормотал Крис, погружая свёрток в ледяную воду и глядя, как его утаскивает под лёд и тянет вниз. — Всё правильно.
У каждого мира есть только один Бог. И у мира Криса Бог был тоже один. А Бог должен быть безгрешен. И верующие — орудие Его и воля Его. Чёрное или белое, чёрт возьми. Чёрное или белое?
Чонин — белый. Как только что выпавший снег.
Выпрямившись, Крис вскинул голову и блаженно прикрыл глаза. На щеках таяли крупные снежинки, превращаясь в тёплые капельки.
Осталось пять. Завтра два, и ещё три после. И справедливость будет восстановлена, а руки Криса отмоет от крови его Бог.
И всё забудется.
Так должно быть и так будет.
Ещё две ночи — и всё.
Два тела Крис завёз в глушь и зарыл в снегу. Оставшиеся три упаковал в целлофан с камнями и сбросил с моста в реку. Осталось сжечь всё, что напоминало о людях, которых больше нет. Заодно Крис избавился от старых покрышек, поставил новые и тщательно вычистил машину. На всякий случай. Прошёлся слабой кислотой по салону и багажнику, выжигая микроследы. Сменил обивку, работая как проклятый. Сжёг парик и косметику, и ту одежду, в которой появлялся в клубе. Избавился от всего.
Прихваченный из библиотеки справочник тоже пригодился. Крис смастерил небольшую бомбу из хозяйственных смесей, подсоединил к канистре с бензином и выставил таймер из электронных наручных часов.
Заброшенный дом сгорел через сутки без участия Криса. Сгорел тогда, когда сам Крис при куче свидетелей забирал Чонина из клиники.
Осталось перевернуть страницу и забыть всего несколько дней из собственной жизни. Крис сдержал данное слово, и Чонин мог вернуться в школу без опаски сразу же, как только ему бы позволили врачи.
Утром в пятницу Чонин рассеянно пил горячий шоколад, сидя на табурете непривычно прямо и правильно — он всё ещё менял положение с трудом, а без помощи Криса вряд ли смог бы даже встать с кровати, ну или на это ушло бы очень много времени и сил.
Крис выскочил на крыльцо, чтобы забрать бутылку молока и утреннюю почту. Газеты он небрежно бросил на край стола, а бутылку понёс к холодильнику.
Чонин без энтузиазма зашуршал газетами, а после притих.
Крис поставил молоко в холодильник и вернулся за стол, усевшись удобнее, повернул немного голову, чтобы посмотреть, что в газете так заинтересовало Чонина.
Объявление о розыске пропавших несовершеннолетних. Шесть парней не появлялись дома уже больше трёх суток. Родные били тревогу, а полиция объявила их в розыск. Упоминалось, что подростки не особенно спокойные, потому могли попросту сбежать из дома.
— Забавно, — тихо проронил Чонин и вернулся к горячему шоколаду.
— Что именно? — без особого интереса спросил Крис и придвинул к себе собственную чашку с горячим шоколадом.
— То, что пропали именно они. Эти шестеро. Из моей школы. Те… самые.
