Его мальчик танцевал безупречно — выверенно, с неповторимой грацией и натиском. Его танец напоминал фехтование рапирой. Чисто, гладко и в яблочко. В первой половине. Крис узнал тот самый переход, из-за которого Чонин так волновался накануне, но вот дальше… Дальше пришёл дуэндэ, и Чонин танцевал совсем не то и уже иначе. Он танцевал так, словно вдруг оказался вновь на крепких досках под навесом и слышал быстрые хлопки зрителей и их одобрительные возгласы, голос женщины с дымящейся сигаретой в руках. Он был пламенем, танцующим на ветру, когда важна не правильность и отточенность движений, а страсть и её формы. И казалось, что Чонин умеет парить и летать. Он с лёгкостью переходил из одного движения в другое, успевая бросать жгучие взгляды в зал. И не замечал, как его наставница вскочила с кресла и замерла перед сценой. Крис не видел её лица, но весь её облик излучал возмущение и негодование, потому что Чонин откровенно послал классику к чёрту.
В гробовой тишине, разлившейся вокруг сцены после последнего аккорда, Чонин поклонился и с гордым видом ушёл. Ушёл до того, как на сцену обрушился шквал аплодисментов, а Крис сорвался с места и кинулся к скрытому проходу под сценой. Он потратил минут семь, чтобы обежать служебные помещения за сценой и найти Чонина. Тот сидел один в крошечной каморке, забравшись с ногами на стул и уткнувшись лбом в подтянутые к груди колени. Из-за скрипа приоткрывшейся двери он вскинул голову, скользнул по лицу Криса растерянным взглядом и снова уткнулся лбом в колени.
Крис захлопнул хлипкую дверь, в два длинных шага добрался до стула и опустился на колено, сжал в ладонях пальцы Чонина, отметив заметную дрожь, и тихонько спросил:
— Ну, как ты?
— Я всё испортил, да? — глухо отозвался Чонин, избегая смотреть на Криса. — Я, правда, хотел выступить безупречно, как и планировалось. Но… но просто было так… как по учебнику математики… Не знаю, что на меня нашло. Просто не смог — и всё. Это было таким… ненастоящим. Как будто даже не я танцую, и…
— Ты с ума сошёл! — завопила на всю каморку вломившаяся следом за Крисом наставница. Крис неохотно выпустил из рук пальцы Чонина, ухватился за плечи дамочки, развернул носом к двери, выставил вон и запер дверь на засов.
Крис сразу же вернулся к Чонину, вновь поймал его руки и потянул, заставив подняться и выпрямиться. Бережно коснулся подбородка, осмотрел влажные дорожки на щеках и ласково стёр их подушечками больших пальцев.
— Ну вот, подводка размазалась. Ты теперь похож на грустного енота, знаешь? — Крис мягко обнял Чонина и погладил по влажным от пота волосам. — Я понимаю, что ты волнуешься, ни в чём не уверен, только учишься… и переходный период до кучи. В твоём возрасте положено чудить, но знаешь… если бы ты видел, в каком восторге была публика… Ты самый лучший, ясно? Без вариантов. И сегодня ты был прекрасен. Эта сцена была только твоя, мой мальчик. Ничья больше.
Чонин плотнее прижался щекой к его шее, помолчал, но всё-таки тихонько уточнил:
— Так тебе понравилось?
— Я у твоих ног, чудо. Какой ещё ответ тебе нужен? Собирайся шустрее, а то мокрый весь. Отметим дома в тепле, а по дороге обдумаем грядущий банкет на две персоны. Или хочешь куда-нибудь съездить?
Пока Крис болтал, Чонину хватило времени, чтобы взять себя в руки. И к лучшему. Собранным и рассудительным Крису он нравился больше, чем грустным и расстроенным из-за ерунды. Правда, Крису пришлось поспешно развернуться носом к двери, потому что Чонин кинулся переодеваться, на ходу прикидывая вслух варианты:
— В душ надо, а это долго. Лучше дома. Хён, заедем за курочкой?
— А что-нибудь сладкое?
— Не хочется. Лучше курочку со специями, которая тебе в прошлый раз понравилась, помнишь? Там, где…
— Угу, как раз по пути. Заодно можем заглянуть в кинолавку и взять что-нибудь посмотреть. Фильм про танцы, как думаешь? — Крис засмеялся в голос, когда Чонин накинулся ему на спину, ухватился за шею и повис, болтая ногами в воздухе.
— Здорово. Я сейчас. Уже почти…
Крис с сожалением выпрямился, когда приятная тяжесть со спины испарилась, потом проверил, хорошо ли застёгнута куртка на Чонине. Из-под ворота выглядывал его вязаный шарф, который Чонин явно не намеревался возвращать и таскал до сих пор.
Уже дома Крис обосновался за кухонным столом, чтобы приготовить все оговоренные по пути блюда, а Чонин заперся в ванной на втором этаже. Выполз оттуда он через час сияющим, чистым, окутанным яркими нотками мандарина. Крис покосился на узкие облегающие джинсы с осуждением — они откровенно демонстрировали длину и тренированность красивых ног. Футболка, впрочем, заслуживала более строгого наказания, потому что слегка промокла и липла к широким плечам и гибкой спине. Чонину на лоб в весёлом беспорядке свешивались влажные тёмные волосы, и он время от времени рассеянно смахивал их в сторону.
Заглядевшись на посвежевшее после душа чудо и лучистую улыбку, Крис почти забыл о том, что делает, пока Чонин не вскинул голову, чтобы после ухватить Криса за запястье и отволочь к раковине.
— Хён, ну ты даёшь…
