А Крис пытался схватить ртом воздух и проигнорировать зашкаливающую сексуальность Чонина. Абсолютно естественную сексуальность, потому что с такой вот надо родиться. Приобрести иначе невозможно. И от Чонина в эти мгновения ощутимо тянуло диким очарованием, природным, почти первобытной мощью, которая заставляла закрыть глаза на его возраст и налёт юношеской нескладности. И именно сейчас Крису Чонин казался бесспорно красивым, завораживающим, обольстительным. Так сильно, что даже больно. И дыхание перехватило.
— Превосходно, — едва смог выдавить из себя Крис. — Берём?
— Хорошо. Пойду переоденусь.
Крис с чувством облегчения ощупал пальцами ворот свитера и даже дёрнул, чтобы лучше дышалось. Чёрное или белое. Белое или чёрное. Крис задыхался от эмоций, разбуженных Чонином. Страстей.
Какое счастье, что большую часть времени Чонин оставался в одежде, причём, свободной и мешковатой одежде. Крис предпочитал видеть в нём ребёнка, только ребёнка. Так проще.
Но ребёнок в кафе влез в свару девочки и двух мальчишек. У девочки компаньоны отобрали мороженое и дразнились, как детям и полагалось. Чонин походя отвесил обоим несильные подзатыльники, отобрал мороженое и отдал девчушке, уставившейся на него с откровенным обожанием в глазах. А потом мамаши мальчишек подняли крик на всё кафе, заглушая все попытки отца девочки вмешаться. Пришлось ухватить Чонина за шиворот и утащить с “поля боя”, пока одна из мамаш не огрела его тяжёлой сумкой по голове.
Чонин с подозрением и мрачным ожиданием косился на Криса всю дорогу домой. Наверное, предвидел выволочку. Только напрасно. Крис не собирался его отчитывать, скорее, тихо поражался, что не перевелись люди, которым не всё равно, пусть даже этим людям всего пятнадцать. То есть, шестнадцать.
Впрочем, Крис предвидел, что это не последняя выходка Чонина в таком вот духе. И не прогадал.
От тоски это не избавило, впрочем. На следующий день Крис ехал домой из университета и поглядывал на часы с лёгким беспокойством. Он рассчитывал вернуться раньше, но куратор его задержал, чтобы обсудить несколько вопросов по поводу работы Криса — международное военное право. Задержка выходила не такой уж и серьёзной, но Крис просто привык возвращаться в определённое время, чтобы Чонину было спокойнее и удобнее.
Пока ехал, всё крутил в голове тот случай с детьми. Чонину он тогда ничего не сказал, потому что когда-то занимался тем же сам. В возрасте Чонина. Тоже бурно реагировал на то, что ему казалось несправедливым. Кодекс поведения у Криса почти не изменился с тех пор, но вот встревать в такие ситуации он перестал. И не потому, что стало безразлично, а потому, что его категоричность не встречала понимания. Просто хорошо знал собственную взрывную натуру, когда мог долго терпеть и копить, а после, когда чаша переполнится, взрываться и творить такое, о чём потом долго сожалел. Но в мгновения вспышек ему редко удавалось себя контролировать. Управлять эмоциями попросту не получалось, настолько они были сильными, мощными и чистыми. Без примесей.
Чёрное или белое, а оттенки Крису не подходили, и он их не различал. Нарушений зрения у него не наблюдалось, но полутона в эмоциях для него всегда оставались недостижимыми и неприемлемыми. Крис не умел чувствовать чуть-чуть, легко или наполовину. Крис умел или любить до безумия, или бешено ненавидеть. И это относилось ко всему, что его окружало. Или чёрный, или белый, а между ними для Криса ничего не существовало, кроме фальши и подделок. И он никогда не понимал значение слова “нравиться”. Это было просто нейтральное слово, которое можно использовать, когда отвечать на вопрос по какой-либо причине не хочется. Дань этикету, чтобы не обидеть собеседника отказом или скрытностью. Или способ выразить безразличие, когда всё равно и вообще не интересно.
Он притормозил на светофоре, и как раз замигал дисплеем телефон. Незнакомый номер, ну да ничего.
— Привет. — Голос Крис узнал не сразу, но узнал. С Эмилем они встречались, когда Крис только-только поступил в университет. — Слышал, ты всё там же и всё так же, и в Монреале.
— Допустим, — настороженно подтвердил Крис. Возобновлять отношения с Эмилем он не хотел. Если так просто, встретиться раз или два без обязательств, а только ради удовольствия… Чёрт, Чонин!
В общем-то, Эмиль в самом деле предлагал весело провести день или два, без обязательств, а там видно будет. Крис долго смотрел на красный глаз светофора, потом на мигающий жёлтый, а на зелёном всё-таки принял окончательное решение:
— Прости, Эмиль. Я не против, но сейчас у меня просто нет ни времени, ни возможности.
Крис хотел сунуть телефон в карман, подруливая к дому, когда позвонила мама.
— Как там мальчик? Всё хорошо?
