— Глупая версия. Об этом бы узнали.
— Ладно. Вторая версия, но для тебя неприятная.
— Можно подумать, первая была сказочной. Вы меня пугаете своими домыслами, инспектор.
— Посмотрим. Вторая — ты заставил его убить шесть человек. С помощью шантажа.
— Представляю буквально воочию. Надо полагать, шантаж был в виде снимков и видео. Я на столе, Крис Ву у меня между ног, а мне шестнадцать. Да? С удовольствием расскажу это в суде. Стало быть, убийца — это я. Вам легче?
Момсен смахнул с багажника синюю папку, достал из неё лист с медицинским заключением и протянул ему. Папку небрежно бросил обратно на крышку багажника.
— Не пройдёт, мальчик. С Крисом Ву между ног ты попал бы в клинику. С соответствующим диагнозом. Но знаешь, не будь у тебя таких осложнений, это дело было бы раскрыто на счёт “раз”. Но твоя дурацкая травма путает все карты. Чёрт с ними, с версиями. Наплевать. Я просто уверен, что их убил Крис Ву. Из-за тебя. И ты должен рассказать об этом. Потому что ты наверняка всё знаешь.
Чонин рассеянно смотрел на заключение. Он уже видел его раньше. Не один раз.
— Всё-таки это Крис Ву — тот, кто шантажирует. Тебя. И что-то с этого имеет. Слушай, тебе надо просто всё рассказать. Мы тебя защитим. Он не доберётся до тебя. Не знаю, что он с тобой делает и чем угрожает, но он не сможет ничего сделать — ты будешь под защитой.
— Он ничего со мной не делает. И никого не убивал. Вам просто втемяшилось в голову, что он убийца. Но у вас даже доказательств нет. Вообще ничего. Одной вашей уверенности мало. Без доказательств…
— Будут доказательства. Как думаешь, что случится, если я тебе врежу как следует у него на глазах?
Ничего хорошего. И Чонин знал это наверняка. Может, Крис и не убил бы Момсена на месте, но отреагировал бы бурно и опасно. А Момсен выглядел вконец отчаявшимся, потому мог сотворить любую глупость.
Пятьдесят миль в час — это примерно семьдесят три фута в секунду. В метрической системе — двадцать два метра. Чонин танцевал и хорошо чувствовал движение. Блефовать вот раньше не доводилось, конечно…
Он опустил голову, словно вновь решил изучить медицинское заключение, потом опять посмотрел на Момсена.
— Подумай как следует. Тебе, по большому счёту, достаточно сказать, что Крис Ву — убийца и пытался тебя изнасиловать. Этого хватит, чтобы возобновить дело. Даже попытки изнасилования будет достаточно, чтобы вывести его на чистую воду и покончить с этим раз и навсегда.
— Возобновить дело? Оно закрыто? — Чонин перевёл взгляд на нагрудный карман на рубашке Момсена и обеспокоенно предупредил: — Инспектор, не двигайтесь. У вас на рубашке… оса.
Момсен на миг замер с остановившимся от ужаса взглядом, потом сделал какое-то нелепое движение, будто стряхивал с груди что-то, и резко шагнул назад. Там был бордюр, о который он запнулся.
Чонин закрыл глаза за секунду до глухого удара под визг тормозов. Так и стоял три минуты, пока вокруг нарастали шум и гомон.
— С вами всё в порядке?
— Да какое там! Видишь же, парень в шоке. Эй…
Чонин позволил усадить себя на свёрнутое одеяло и взял у одного из патрульных бутылку с водой. Тихо ответил на вопросы о себе и Момсене, согласился проехать в участок и ответить на вопросы там. Перед тем, как сесть в патрульную машину, прихватил синюю папку, вложив в неё медицинское заключение.
В участке с ним беседовал сержант Липки, который рассказал о видеозаписи дорожной камеры и поинтересовался, по какой причине Момсен искал встречи.
— Он спрашивал о пропавших четыре года назад школьниках. Просил вспомнить какие-нибудь детали.
Липки расстроенно покивал и поведал кратко о проблемах Момсена в последнее время и передаче дела другому инспектору.
— Больше ничего он не спрашивал?
— По крайней мере, спросить успел только об этом.
— Да, ясно. Скажите, почему он вдруг выскочил на дорогу?
— Он не выскочил. Он просто вдруг шагнул назад, споткнулся и стал падать. Ну а потом… Я не смотрел.
— Да-да. — Липки уткнулся взглядом в монитор ноутбука. Наверное, прогонял ещё раз видеозапись.
— Я не уверен, но, кажется, он сказал про осу. Перед тем, как шагнул назад.
— О, вот как. — Липки скорбно свёл брови на переносице.
— Это так важно?
— Ну, он аллергик. Был. И боялся всего летучего и полосатого. Осы, пчёлы… Сильная аллергия на яд ос, пчёл и… Вы не знали?
— Нет. Откуда? — Чонин пожал плечами. Он действительно не знал, лишь предположил, когда увидел наклейку на баночке в бардачке с яркой мультяшной пчелой.
— Посидите минуту, пожалуйста. Я сейчас принесу распечатку с показаниями. Формальность. Вам надо будет подписать.
Липки закрыл ноутбук, поднялся из-за стола и вышел из кабинета.
Чонин раскрыл папку Момсена, открепил все листы, что в ней были, соскользнул со стула и шагнул к машинке для резки бумаг. Приподняв треть стопки бумаг для уничтожения, положил туда листы из папки и аккуратно поправил бумаги, чтобы лежали ровно. Вернувшись к стулу, Чонин взял папку в руки и сел. Через четыре минуты он ставил подписи на листах с его показаниями. На всех трёх экземплярах. Ещё через две минуты Липки просил патрульного отвезти Чонина домой.
