Сама 3-я армия была втянута в жесточайшие бои, в которые ее вовлек прорыв мощного танкового клина генерала Гота, и помочь болдинской КМГ ничем особенно не могла. Помочь мог только ее 11-й мехкорпус, который с первых же часов войны сам увяз в боях на широком фронте. И все же Болдин на него очень рассчитывал.
Голубцов скептически отнесся к идее «бородинского сражения» под Гродно. Организовать взаимодействие трех корпусов без надежной связи было невозможно.
Последнее приказание, которое получил Голубцов перед тем, как прервалась связь с Минском, гласило:
Голубцов почитал Лермонтова, как своего «однополчанина по Кавказу», знал наизусть особо любимые стихотворения, и, конечно, же «Бородино»:
Земля тряслась… Но Бородинское сражение под Гродно не вышло. Земля тряслась от тяжелой поступи танковых гусениц сотен закованных в броню машин. Это было величественное зрелище, но ни один киноператор его не заснял. Для истории оно запечатлено лишь на тетрадной страничке воспоминаний очевидца – курсанта-артиллериста Сергея Зубенко. Он обозревал эту грозную поступь с наблюдательной вышки.
«…С юго-запада шла бесконечная колонна бронированных чудовищ, заходивших в тыл нашей 27-й стрелковой дивизии… Я прикинул по дальномеру общую длину колонны, она равнялась пяти с половиной километрам. Расстояние между машинами около 20 метров. Следовательно, в колонне было порядка 270 танков. Шли они вовсе не по дороге, а напрямик: полем, по посевам ржи, пересекая дороги. Люки открыты, пушки задраны вверх, двигались на приличной скорости. Не успел я разобраться, что к чему, как на большаке Белосток-Домбрув заметил движение колонны автомашин с пехотой, усевшейся, словно перед парадом на Красной площади. Тут уж я успокоился. Таких машин у немцев не было. Это были наши полуторки… Общее количество машин было не менее тысячи»…
Вся эта армада должна была пройти километров тридцать до рубежа атаки, до штурма немецких позиций. За это время немцы успели подготовиться к бою – пехота зарылась в землю, а артиллеристы развернули свои батареи на танкоопасных направлениях, определив ориентиры, секторы ведения огня, подготовив запас снарядов. На острие танкового удара русского мехкорпуса оказалась 256-я пехотная дивизия с приданными ей полусотней танков и штурмовых орудий.
Немцы хладнокровно ждали. Знали, что их уже прикрывают с воздуха. Пикирующие бомбардировщики «люфтваффе» волна за волной атаковывали наступающие танки. Бомбы падали рядом, срывая гусеницы, прямое попадание превращало танк в развороченную коробку, башня отлетала, баки вспыхивали, взметая погребальный костер экипажу… Держали прямое попадание лишь тяжелые танки КВ и то не всегда. В довершение этого ада самолеты поливали танки жидким фосфором, который вспыхивал, попадая на металл. Так работал 8-й авиационный корпус пикирующих бомбардировщиков.
