– Еще как вернутся! Можешь не сомневаться! Лучше мы дождемся их в лесах.
Простодушный Куприян верил «жонке» безоглядно, принимая все ее идеи безоговорочно. Поднакопив продуктов – круп, сала, сухарей, они уехали в Беловежскую Пущу. Там местные жители свели их с партизанами. По великому счастью, у Черничкиной сохранилась красная книжечка удостоверения личности. Командиру отряда очень понравилось то, что она имела дело с почтовыми голубями. Для партизан это был самый удобный вид связи. Ей принесли голубей, и она стала их тренировать с большим знанием дела. Для Куприяна тоже нашлось дело – он хорошо знал барановический железнодорожный узел и его пару раз отправляли туда на разведку.
Их поселили в отдельной – семейной – землянке, а в мае сорок третьего Галина родила мальчика. Но ребенок умер через месяц от диспепсии – у матери пропало молоко, а коровье нежный организм младенца не вынес. Галина с трудом пережила этот удар судьбы. Куприян схоронил младенца на поляне и вырубил крест из векового дуба. Но через месяц и сам погиб в перестрелке с полицаями. Галина делила свое горе с голубями. Птицы понимали ее, и она понимала их. Командир отряда, бывший председатель колхоза, только удивлялся, как четко работает голубиная почта, и предлагал Черевичкиной остаться после войны в его колхозе под Брестом. В колхозе она не осталась, а в августе сорок четвертого, сразу же после освобождения Белоруссии, уехала к себе на родину в Кишинев. Там ее дожидалась мама. Галина устроилась на работу в школу, преподавать биологию.
Однажды после уроков в класс вошел статный красивый офицер. Это был Василий Горохов. Теперь уже майор и… инвалид. При освобождении Белостока он потерял кисть левой руки. Галина очень обрадовалась ему, и стала уверять, что и без левой кисти можно жить, главное, что рука в принципе цела. Долго вспоминали предвоенную жизнь…
– Как ты меня нашел? – изумлялась она.
– Твой адрес остался в учетной карточке личного состава. Где ж тебя искать, как не дома?!
Через неделю они поженились…
Последний бой штаба 5-го стрелкового корпуса состоялся 29-го или 30-го июня. Это было в районе деревень Большая Кракотка и Селявичи в Слонимском районе. Немцы, обнаружив прорыв из леса в направлении на Слоним, перебросили артиллерию, пулеметы и минометы. Подождав, когда красноармейские цепи удалились от опушки на километр-полтора, они открыли по ним ураганный огонь.
29 июня управление корпуса было разгромлено в районе Деречина. Разгромлено, но не рассеяно… Чуть позже в Минске запишут в «без вести пропавшие» командира корпуса генерал-майора А. Гарнова, заместителя командира корпуса генерал-майора Ф. Буданова и начальника артиллерии корпуса генерал-майора артиллерии Г. Козлова. А 6 июля 1941 года будет подписан приказ о расформировании Управления корпуса. Но спустя несколько дней генерал-майор Гарнов все же пробился к своим под Смоленском. Свежие бодрые красноармейцы из второго эшелона доставили его на западную окраину станции Гнездово (Старые Батеки), где располагался штаб Западного фронта во главе с маршалом Тимошенко.
Придя немного в себя, генерал-майор Гарнов тут же предстал перед личным представителем Ставки, а по сути – Вождя, армейским комиссаром 1-го ранга Львом Мехлисом.
Мехлис куда-то спешил, поэтому был краток:
– У меня к вам только один вопрос: почему вы здесь, а ваш корпус – там? Вы вышли из окружения, а корпус – нет. Где он, ваш замечательный Пятый стрелковый корпус? Почему вы не вывели его из окружения?!
Гарнов молчал, не зная как ответить. По тону чувствовалось, что Мехлис не нуждается ни в каких его ответах. Он знает все загодя.
– Родина доверила вам три дивизии! Где они? Где вы их растеряли?
Мехлис взвинчивался с каждым новым риторическим вопросом. Он мог довести себя до истерики своими всегда праведными «почему»?
– Я могу уже отвечать? – прервал его Гарнов.
– Отвечайте! Но только без этих отмазок вроде «внезапный удар» и «под воздействием превосходящих сил противника». Я этого наслушался по горло!
– Штаб моего корпуса размещался в местечке Бельск, южнее Белостока. В 5-й корпус входили две стрелковых дивизии: 13-я – командир дивизии генерал-майор Наумов, она дислоцировалась в Замброве и 86-я стрелковая, которой командовал Герой Советского Союза Зашибалов.
113-я, командир Алавердов, стояла на самой границе.
В дивизиях насчитывались по тринадцать тысяч человек, и их подготовка оценивалась «удовлетворительно».
