Перед началом войны части корпуса располагались в пунктах своей дислокации, за исключением артиллерии, которая находилась на полигоне Червонный Бор. А зенитная артиллерия отрабатывалась на сборах в районе Минска. Кроме того, по одному батальону и артиллерийскому дивизиону от каждого стрелкового и артиллерийского полка находились на строительстве оборонительных рубежей на Госгранице. Оборонительные рубежи к началу войны в полной мере не были подготовлены, а построенные доты не были полностью оборудованы, многие из них не имели никакого вооружения. Стояли пустые коробки.
– Это все хорошо известно. Ближе к делу! Итак, у вас было три дивизии – 113-я, 86-я и 13-я. Как вы погубили 113-ю?
– 113-я располагалась на левом фланге корпуса, и она попала под острие главного удара немецкой 4-й полевой армии, угодила под мощнейший артиллерийский и авиационный удар прямо в казармах – в Семятыче. Не буду называть потери первого удара. Они огромные. Тем не менее удалось восстановить элементарный порядок и вывести полки на позиции. 113-я должна была занять укрепрайон южнее Цехановца. Но на марше дивизия была атакована частями 9-го армейского корпуса, развернуться не успела, была рассеяна и как соединение перестала существовать.
– Как у вас все просто: «и перестала существовать». Вот взяла и перестала…
– Прежде, чем прекратить свое существование, она успела даже в таких условиях нанести врагу урон.
– Ну, это вы своей бабушке рассказывайте – про урон. Так – 86-я?
– Командир полковник Зашибалов. Это была единственная во всем Выступе дивизия, которая успела занять позиции до нападения немцев.
– И что же?
– С гибелью 113-й был смят и левый фланг 86-й стрелковой дивизии, и ей пришлось оставить Цехановец. Но центр и правый фланг дивизии вели бои за Чижев и на подступах к Замбруву.
На третьи сутки туда же отошла и 13-я дивизия, заняв позиции справа от 86-й стрелковой дивизии. Слева от 86-й стрелковой дивизии вели бои подразделения Тринадцатого мехкорпуса. На этих рубежах Восемдесят шестая стрелковая попала под массированный удар артиллерии трех дивизий противника и немецкой авиации. Под прикрытием мощного огня немцы попытались форсировать Нарев. Первые попытки были отбиты, но вскоре оборона дивизии была прорвана, противник взял Сураж и к концу дня Заблудов. У моего корпуса по существу оставался выход лишь на Белосток.
В ночь на 26 июня 1941 года 13-я дивизия получила приказ на отход в район Супрасельской пущи (это северо-восточнее Белостока), но на марше попала под авианалет и была уничтожена. Зашибаловская дивизия и примкнувшие к ней остатки 13-й начали отход через Белосток к Волковыску и обе погибли в котле окружения.
– У меня такое впечатление, что вы не командовали своими дивизиями, а равнодушно наблюдали, как они «прекращают свое существование»!
– Это не так! Все передвижения дивизий происходили по моим командам и под моим контролем, если это было возможно.
– И все ваше командование свелось к исчезновению всех трех дивизий. Вы не командир корпуса! Я бы вам и батальона не доверил.
Мехлис с полным ощущением своей правоты зашагал по кабинету.
– В старые добрые времена офицеру в таких случаях давался наган с одним патроном. И если офицер сохранял остатки чести, он знал, как применить этот патрон.
Наган у генерала Гарнова забрали при задержании на линии фронта, и на все время следствия он был безоружен. Теперь Мехлис протянул ему именно его – гарновский – револьвер. Гарнов мог узнать его с закрытыми глазами – на ощупь. Как и многие командиры, он предпочитал тульскую новинку ТТ доброму старому нагану. Была в этом старомодном оружии своя хищная красота. Этот плавный изгиб рукояти напоминал об эпохе дуэльных пистолетов и поцелуях сквозь шаль…
Гарнов крутнул барабан – в нем был лишь один патрон. Мехлис зорко следил за каждым его движением. Не дай Бог, повернет оружие не в ту сторону?! Но Гарнов сделал все то, что от него хотел главный прокурор Вождя.
– Я вас понял. Разрешите идти?
– Идите!
Через десять минут в сенях штабной избы прогремел выстрел.
Тело генерала Гарнова не найдено до сих пор. Однако считается, что он захоронен на кладбище Смоленска.
В 2012 году в районе Гнёздова смоленские поисковики обнаружили захоронения 1941 года:
