Он беспрекословно выполнил все указания о переходе в контрнаступление трех своих армий – 4-й, 10-й и 3-й, но обстановка от этих контрударов не только не улучшилась, но и резко ухудшилась. Положение Западного фронта напоминало избиение слепоглухонемого гиганта, который в ответ на выпады в пустоту получает точные хорошо выверенные удары и слева, и справа, и даже сзади. Слепой группировку павловских армий делало отсутствие разведки – ближней и дальней, а глухонемой – прерывистая весьма неустойчивая связь, никак не обеспечивавшая управления войсками. Напрасно начальник связи фронта полковник Григорьев взывал к своим былым предупреждениям о загубленных перед войной войсках связи, никто не хотел слушать никаких объяснений, всем была нужна немедленная бесперебойная связь. Григорьеву оставалось только последовать печальному примеру генерал-майора авиации Копца – застрелиться, но он не спешил, все еще надеясь что-то наладить.
Точно так же потом никто не хотел слушать оправданий самого Павлова – «ведь я же предупреждал насчет литовского корпуса». Никому не было дел до канувших в архивы служебных записок Григорьева (насчет связи) и Павлова (насчет возможного предательства бывшей литовской армии, преобразованной в стрелковый корпус). Некогда было читать старые письма… Надо было действовать.
Единственный доступный вид разведки для командующего Западным фронтом был сейчас только один – авиационный. И когда посланный вдоль молодеченского шоссе летчик доложил о приближении к Минску большой танковой колонны, Павлов не поверил, вспылил, обозвал летчика паникером и едва не расстрелял, пока второй разведчик не подтвердил ужасную новость. Самое страшное, что остановить эту армаду было нечем. Все главные силы оставались на западе, а тут с севера надвигался и с каждым часом приближался бронированный кулак генерал-полковника Гота. Он был основой ударной силы группы армий «Центр». Вот уже захвачены Радошковичи, вот-вот немецкие танки выйдут на рубеж Минского укрепрайона, а там – Заславль, предместье Минска, считанные километры до центра столицы… В Москву полетела отчаянная телеграмма:
Чем могла откликнуться Москва на этот предсмертный крик? Павлов бросил против танков Гота самое дорогое оружие, которое у него было – бомбардировочную авиацию, бросил ее без истребительного прикрытия (его попросту не было), бросил на верную гибель, но с надеждой хоть как-то приостановить смертоносное движение. Это было похоже на карточную игру ва-банк. Три девятки против козыря. И это не три карты, а три девятки Су-2, – двадцать семь легких бомбардировщиков, которые под Слонимом с высоты трехсот метров обрушились на танковую колонну Гота. Ровно в полдень 26 июня 97-й ближнебомбардировочный полк вступил в свой последний воздушный бой. На него тут же набросились «мессершмитты». Бомбардировка закончилась, началась яростная перестрелка в небе. Экипажи Су-2 отбивались от наседающих «мессеров» огнем всех видов бортового оружия. Люковые и хвостовые стрелки подожгли пять Ме-109. Но «Сушки» и сами одна за другой врезались в слонимскую землю, в мягкие берега Щары… За тридцать четыре боевых вылета 97-й ближнебомардировочный потерял в тот день четырнадцать воздушных машин. Погибли девять летчиков, четырнадцать приземлились на парашютах и пропали без вести… Такие же воздушные побоища произошли в тот день и над Радошковичами, и над Ошмянами, над Крево и Раковом…
Тем не менее судьба Минска была предрешена. И предрешена была не здесь, а на другом – чужом – фронте – на Северо-Западном. Именно в его полосе перед немецкими войсками было распахнуто «окно» в сторону Минска. Вот через него-то и прорвалась танковая группа Германа Гота…
… Против самого слабого советского военного округа – Северо-Западного – немцы бросили весьма значительные силы, в том числе две танковые группы. Без труда сокрушив оборонявшие границу части 8-й и 11-й армий, именно там, в Прибалтике, танковые клинья глубоко вонзились в порядки советских войск. 4-я танковая группа Эриха Гёпнера двинулась на север, в направлении Ленинграда, а 3-я танковая группа Гота развернулась на восток и юго-восток, и очень быстро из полосы Северо-Западного фронта вторглась в тыл Западного фронта. Даже если бы связь между Павловым и подчиненными ему армиями была идеальной, предотвратить прорыв танковой армады Гота уже никто не мог.
Кто же распахнул это «окно» перед немцами?
Кто распахнул, тот и главный виновник падения Минска.
