Бог не играет в кости полностью

Агнешка дала имя сыну в память о своем назабвенном шевалье. Она по-прежнему писала стихи о нем и себе. Такой стремительной и яркой любви с таким трагичным финалом не было в ее пестрой жизни, и она понимала – уже не будет. То был полет метеора, падучей звезды, и она успела загадать желание, и желание успело осуществиться – пусть так не надолго, пусть трагически…

Самым замечательным событием в их дрезденской жизни была встреча с генерал-лейтенантом Голубцовым, который служил в Берлине первым заместителем уполномоченного СНК СССР по делам репатриации советских граждан из Германии. Встреча была неожиданной и очень сердечной. По старой памяти Агнешка осмотрела зубы Анны Герасимовны и поставила ей новую пломбу. А потом упросила Константина Дмитриевича навести справки о кавалеристе Сергее Евсеенко из 144-го полка. И Голубцову прислали его учетную лагерную карточку, которую он вручил Агнешке. Глаза ее жадно бегали по строчкам, аккуратно выписанным немецким писарем:

Агнешку поразило то, что на карточке в особой рамочке синел отпечаток пальца Сергея. Это был его последний привет ей из небытия, его последнее письмо…

Агнешка зацеловала его…

На месте бывшего шталага VIII E (308) в Нойнхаммере на братской могиле выбито: «Вечная слава свыше 20000 пленным польским и советским воинам, умертвленным гитлеровцами во время 2-й мировой войны».

Такое вот множество с подмножеством… Случайная величина – переменная, значения которой представляют собой численные исходы некоторого случайного феномена или эксперимента. Другими словами, это численное выражение результата случайного события. Случайная величина является одним из основных понятий теории вероятностей. Для обозначения случайной величины в математике принято использовать греческую букву «кси».

В том, что Голубцову поручили осуществлять репатриацию, была злая ирония судьбы. Ему, командующему армией, которая после двух «котлов» оказалась большей частью в плену, предстояло теперь принимать из плена своих бывших бойцов и командиров. Разумеется, не только их. После войны на Родину устремился бурный и весьма разноликий поток «перемещенных лиц». Были среди «возвращенцев» и люди, угнанные в Германию на принудительные работы, и интернированные моряки с советских судов, оказавшихся в день начала войны в германских портах, и малолетние узники лагерей, а также дети, родившиеся за кордоном; были и прочие граждане СССР, волею самых разных судеб заброшенные в лагеря и промышленные центры Европы. По отдельным каналам шли потоки власовцев и тех, кто сотрудничал с оккупантами на захваченных территориях, бывших полицаев, ушедших вместе с семьями в Третий рейх, военных преступников, карателей… Всех их надо было принять из англо-американских зон оккупации, распределить по эшелонам, уходящим в СССР, снабдить продовольствием и вещами первой необходимости, а кому-то и оказать медицинскую помощь. Работы у репатриационного центра хватало, порой перехлестывало через край.

Штаб-квартира Уполномоченного находилась в восточной части Берлина, лежавшего в руинах, подобных развалинам Минска или Сталинграда.

Была среди множества встреч на этом хлопотном поприще одна, которая осталась в памяти на всю жизнь. Принимая очередной лагерный контингент, Голубцов увидел в общей толпе знакомое, как ему показалось, лицо. Оно было настолько истощено, состарено и искажено гримасой тоски и безразличия, что он не сразу понял, кто перед ним. Подошел к человеку в лагерной робе поближе и услышал:

– Товарищ командующий, полковник Молев.

– Зашибаловская дивизия? 86-я?

– Так точно!

– Как оказались в плену?