Как-то Сталин спросил у одного из начальников Разведупра: «Почему у вас в разведке так много евреев?» «Потому что они более склонны к овладению иностранными языками. И потом они легко проходят туда, куда им надо пройти. Идеальный материал для разведчика!» «И потому у вас так много перебежчиков и двойных агентов?» – заключил Вождь. И вскоре началась большая перетряска агентурной сети. Ее трясли, как пропылившийся ковер, выбивая вместе с молью и драгоценных шелкопрядов. Урон, который претерпела зарубежная агентура РУ перед войной, сопоставим лишь с потерями РККА в ходе первых месяцев войны. Это был разгром, после которого предстояло все создавать заново, после которого наступила пусть временная, но слепота.
Голиков знал, что Вождь обладал железной логикой суждений и во всем ценил логику, желательно железную. Железная логика обосновывала – Германия никогда не нападет на СССР, пока не поставит на колени Англию. Ибо Гитлер, как участник Первой мировой – войны на два фронта, знал, как никто другой, что такая война для Германии самоубийственна. И пока тот ведет подготовку к высадке на острова, пока будут идти сражения на полях Альбиона, у РККА еще есть время, чтобы достроить новые укрепрайоны вдоль новых границ, есть время, чтобы довести формирование механизированных корпусов до боевой готовности, есть время, чтобы наладить массовый выпуск современных танков и самолетов. И если бы начальник разведупра генерал-лейтенант Голиков заявил бы будущему генералиссимусу, что такого времени у него нет, и не будет, то немедленно бы заслужил ярлык «паникера», а то и похуже – «вредителя», «провокатора», «агента вражеской разведки», и вслед за тем Филипп Иванович разделил бы печальную участь всех своих предшественников. Вот почему на доклад к Вождю Голиков ходил с двумя папками. В одной – горькая правда о реальной обстановке и невеселые прогнозы, в другой та же информация, но с выводами, подслащенными в духе той «железной логики», что столь мила сердцу Вождя. В зависимости от его настроения – а Филипп Иванович очень чутко улавливал нюансы этого настроения – на стол выкладывалась та или иная папка. В последнее время чаще всего – вторая, с «подсластителем».
Сам же Голиков тем чутьем, которым безошибочно определял состояние души Вождя, ощущал и очень остро близость великой грозы. Беседа со Смоляковым лишний раз утвердила его в своих прогнозах. Война, несмотря на все аргументы «железной логики», не за горами, вторжение может начаться в любой летний день. Но как убедить в этом Сталина, уверенного и в своей логике, и в своей интуиции, которая редко подводила его? Голиков честно изложил в своей суточной справке все, что сообщил ему Смоляков, (пусть Вождь сам делает выводы), а в конце доклада поставил «громоотвод»:
С тем и отправился на доклад, ощущая, как холодные капли пота привычно сбегают по спинной ложбинке. Трудно и опасно быть военным предсказателем при дворе грозного генерального секретаря.
