Голиков быстро вошел в курс мало известного ему разведывательного дела. Помогли и природная сообразительность, и академическое образование, а главное двадцатилетний опыт военной службы в самых разных качествах – и политработника, и строевого командира, и даже военного корреспондента. Он никогда не терялся в незнакомых обстоятельствах. В 1931 году жизнь заставила его принимать роды жены, и он принял их, спас и мать, и дитя. Разумеется, в Раздведупре была своя и немалая специфика, но все же Голиков знал, о чем идет речь и мог иметь свое суждение о войсках вероятного противника и вероятных планах нападения. Он был неплохим аналитиком, однако прежде, чем сделать выводы, надо было изучить превеликое множество донесений, шедших широким потоком из всех приграничных округов, от зарубежной агентуры. И вот тут-то начиналась главная головная боль. Прежде всего, надо было определить степень достоверности информации, надежность источника. С начальниками разведотделов в округах и армиях было более-менее ясно, все они люди проверенные и сведения их кардинально не различались: идет планомерное сосредоточение немецких войск у наших границ. Другое дело, каких именно войск, какие у этих корпусов и дивизий номера, какова их численность, тут цифры плясали. Но вот зарубежная агентура была полным болотом. Кому из агентов можно было верить, как себе? Кто из них не попался на умелую «дезу», кто из них не перевербован и потому тоже шлет информацию, состряпанную в абвере или в британской МИ-6? Вот и Вождь пребывал в полном недоумении, перебирая на своем столе донесения зарубежных агентов, сводки всех четырех разведывательных ведомств – от ГРУ, от НКВД, от наркомата иностранных дел и от НКГБ. Наиболее важные донесения от военной разведки и разведки госбезопасности сразу же ложились на стол Сталина, а также наркома иностранных дел Молотова, наркома обороны Тимошенко и начальника Генштаба Мерецкова. Каждое ведомство выдавало свои аналитические заключения. Но единого отдела или центра, который бы обобщал стратегическую информацию, пришедшую по всем четырем независимым каналам, в Кремле не было. За безопасность страны несли персональную ответственность наркомы обороны, иностранных дел и НКВД. Именно они должны были знать истинное положение вещей на границах, именно они напрямую отчитывались перед членами Политбюро ЦК ВКП (б). Однако на деле все их рекомендации имели в глазах Сталина лишь совещательный характер. Все судьбоносные решения принимал он сам. И Голиков хорошо понимал, как сложно было Вождю отсеивать зерна от плевел. Вот протоколы допросов перебежчиков с немецкой стороны. Их немало, и ко всем им полное недоверие – кто поручится, что не провокаторы? Вот информация от дипломатов – кто, что услышал, пересказал. Это из разряда ОБС – «одна баба сказала». Или вот сообщения из Японии от Рихарда Зорге: в мартовском донесении он утверждает, что нападение произойдет после войны с Англией. В мае указывает на нападение в конце месяца, но оговариваясь – «в этом году опасность может и миновать» и «либо после войны с Англией». Хорошенькое «либо» – либо дождик, либо снег, либо будет, либо нет… В конце мая, после того, как ранняя информация не подтвердилась, Зорге сообщает, что нападение произойдет в первой половине июня. Два дня спустя уточняет дату – 15 июня. После того как срок «15 июня» прошел, Зорге сообщает, что война задерживается до конца июня. И как тут верить, что дата 22 июня окончательная? Этот Зорге очень темная лошадка. Мог запросто работать и на немцев, и на англичан, а может еще и на японцев. Поди проверь его в Токио с Гоголевского бульвара?!
Так… Что это у нас? Аналитический обзор ведущих зарубежных газет и журналов, болтовня которых с большой натяжкой могла считаться развединформацией. Это можно сразу отложить в сторону.
А вот депеши из Туманного Альбиона – на то он и туманный, чтобы подпускать туману в международные отношения. Черчилль спит и видит, как перевести острие тевтонского меча с Англии на Россию, и все его «дружеские» предупреждения – это отчаянная попытка предотвратить высадку вермахта на Британские острова и спровоцировать войну на востоке. Кому верить? Вот самый ценный источник из Берлина «Старшина» сообщает, что Германия нападет на СССР 15 мая. Затем поправка – 30 мая. Затем еще одно уточнение – 15 июня. Наконец, еще одно – 22 июня. Вождь, взбешенный такими поправками, размашисто начертал на донесении: «К еб… матери!» Что же говорить об остальных, менее значимых агентурных источниках?
