– Да я и сам не знаю. Может, это ерунда, но… С момента нашей встречи время от времени у меня появляется странное чувство, что существует какая-то скрытая линия. Как будто должна быть ещё вероятность, которую я не вижу. Ты когда-нибудь различала размытые силуэты уголками глаз, на самой границе зрения? Силуэты, которые исчезают, едва на них направишь прямой взгляд? Со мной происходит что-то похожее. Иногда, когда я смотрю на твоё будущее, до меня доносится какое-то смутное эхо из пустоты.
– Как это вообще возможно? – спросила я с беспокойством.
– Хороший вопрос. Создатели моей ловушки наложили много запретов. Возможно, скрытая линия связана с одним из таких запретов. К примеру, там есть что-то, во что мне ни в коем случае нельзя вмешиваться. Или в этой скрытой вероятности должно произойти что-то лично со мной или с шаром. Кто знает?
– А может эта линия быть связана с Германом? – ведь почему-то же он заговорил о ней именно сейчас.
– Не уверен. Не исключено, что он там есть. По крайней мере, когда я пытаюсь посмотреть его будущее, в пустоте мне снова начинает мерещиться призрак скрытой линии.
Мы помолчали.
– Хотя знаешь, вполне возможно, ничего там нет, – внезапно заявил Аз. – Это вполне могут быть шутки шара. Он специально меня путает, сбивает, создаёт помехи, чтобы я постоянно ощущал неуверенность и боялся манипулировать чужими вероятностями.
Он говорил с преувеличенной оживлённостью, словно пытался подбодрить то ли меня, то ли себя.
– Ладно, – решительно сказала я. – Будем придерживаться старого плана. А насчёт скрытой линии…
– Просто приходи ко мне почаще, и всё будет хорошо, – в этот раз уверенность демона уже не была наигранной. – Тогда я успею тебя предупредить, если вдруг что-то поменяется.
– Договорились.
Мы допили остывший чай. Аз выглядел так, словно жалел о том, что рассказал мне о своих тревогах.
– Ты готова к завтрашнему дню? – спросил он, первым прерывая натянутую паузу.
– Нет. То есть я, конечно, знаю, что нужно делать, но… не думаю, что в случае с Германом вообще возможно хоть на секунду почувствовать себя полностью готовой ко всему.
Я снова ощутила волнение. Конечно, в этот раз всё должно было произойти быстро, но это только в том случае, если, как выразился Аз, я не напортачу. Да и по эмоциональному накалу завтрашняя встреча явно превосходит сегодняшнюю. Нет, не время раскисать. Я справлюсь. Желая подбодрить себя ещё больше, я сказала Азу:
– Если завтра всё получится, отпразднуем это как следует!
Аз кивнул и задумался. Потом широко улыбнулся и заметил:
– У меня есть идея. Ты ведь любишь приятные сюрпризы?
– Ещё бы!
– Отлично. Кажется, я придумал, как можно с пользой потратить излишки тепла.
– Как?
– Узнаешь завтра. Уверен, тебе понравится. Как только закончишь с Германом, вернёшься домой, перенесёшься сюда, и мы это отпразднуем.
В этот раз я проснулась по будильнику. Потому что мне нужно было оказаться в определённое время в определённом месте. Секундой раньше или позже – и всё, провал. Поэтому я поставила несколько будильников на всякий случай. Но проснулась сразу, как только прозвонил первый.
Наша с Германом встреча была назначена на вторую половину дня. Мы договорились предварительно созвониться. Однако я не собиралась дожидаться звонка. Я точно знала, что наша встреча состоится гораздо раньше. И Герман не будет этого ожидать.
На улице было холодно, но солнечно. Я быстро шагала по проспекту, вообще не чувствуя температуры. Внешне мне удавалось сохранять спокойный и даже отрешённый вид, но внутри… Казалось, мандраж охватил каждую клеточку тела. Нет, я не волновалась. Я чувствовала себя пропущенной через мясорубку эмоций. Накануне меня, конечно, штырило не по-детски, но сейчас осталась лишь неприятная зудящая дрожь, больше похожая на помехи в телевизоре.
Герман стоял неподалеку от своего театра в окружении друзей. Меня он пока не видел. Я на секунду остановилась, глубоко вдохнула морозный воздух, а потом почесала вперёд, сделав вид, что ничего вокруг не замечаю.
Окрика не было долго. Я уже начала переживать, что меня не заметили, но тут раздался чуть удивлённый возглас Германа:
– Лика!
Я обернулась. И наткнулась на взгляды. Даже нет, не так. На Взгляды.
Недоумённые, ревнивые, ненавидящие.
Они препарировали меня, как студенты-медики лягушку.
Они раскладывали меня на молекулы и собирали снова. Они пытались понять, что же во мне такого особенного.
И не понимали.
Они искали во мне то, из-за чего Герман,
И не находили.
Особенно отличался один из парней. Достаточно было взглянуть в его глаза, чтобы понять – фанатик. В этих глазах не было ни капли разума. Скорее всего, к Герману он попал уже безумцем. И спутанное извращённое сознание, больше похожее на клок грязной ваты, легко позволило себя перестроить. В лице Германа оно нашло якорь, которым хоть как-то зацепилось за реальность. Якорь и единственный смысл никчёмной жизни.
