Нынешняя Лика была злой, хлёсткой, ядовитой.
Но именно сейчас это было кстати.
Люди редко воспринимают что-то далёкое от них. Сплетников вряд ли получится усовестить, будучи святой.
Чтобы змеи тебя послушали, надо говорить на змеином языке.
Милую девочку они не воспринимали.
Зато теперь каждое моё слово попадало в цель.
– Неправда? Что ж. Вы можете не слушать меня. Опросите весь персонал ресторана! Хоть прямо сейчас! Колоритную парочку там запомнили! – Я сделала шаг по направлению к Женьке и резко, зло спросила, без предупреждения переходя в нападение, пока она не опомнилась: – Что он тебе пообещал, а? Поделиться деньгами после продажи нашей квартиры?
Я била наугад, но неожиданно попала в цель.
Лицо Женьки исказилось.
– Женя? – пролепетала тётя Марина. – Ты и правда… ты спала с Валерием? Но…
– Заткнись! – рявкнула на неё Женя. Та аж подпрыгнула от неожиданности.
Что ж. Осталось добить. Женька уже и так почти не контролировала себя. А мне надо было, чтобы она сорвалась. И я знала, как это сделать.
– Отчим сказал тебе правду, как именно его застукала мама? Вряд ли. Мы остались дома вдвоём, и у него сорвало тормоза. Он попытался меня изнасиловать. Не смог только потому, что мама неожиданно вернулась за кошельком, – в тишине двора мой голос звучал звонко и отчётливо. – Он тебя использовал лишь для того, чтобы скинуть напряжение. Он спал с тобой, но желал меня.
Женя оскалилась. Кажется, я добилась своего. Теперь на меня смотрело настоящее чудовище с безумными глазами. И, что самое главное, – это чудовище видела не только я.
Арсений быстро оттеснил меня назад и вклинился между мной и Женькой.
– Жаль, что тебя не добили там, в гаражах, – злобно и отчётливо прошипела та. – Не хватило всего пары минут. И тогда мы избежали бы массы проблем.
Она развернулась и бросилась прочь, отталкивая замерших соседей.
Арсений выругался и кинулся следом. Однако поскользнувшийся из-за Женьки сосед неловко подставил ему подножку, и Арсений шлёпнулся рядом. К счастью, не на ступеньки. На некоторое время образовалась куча мала, и Женька умудрилась отбежать на порядочное расстояние. Однако Арсений не планировал сдаваться. Кажется, он собирался преследовать её до последнего.
Остальные не двинулись с места.
А меня понемногу начало отпускать.
Глянув на лица соседей, я вдруг поняла, что сделала. Я рассказала им о том, о чём не собиралась рассказывать ни при каких обстоятельствах. Теперь шила в мешке не утаить. Это станет известным, и, вполне возможно, дойдёт до прессы. Впрочем, сожалеть поздно. Теперь уже ничего не исправить.
Я развернулась и снова взялась за ручку подъезда, другой рукой вытаскивая ключи.
– Лика… – прозвучал позади надтреснутый голос тёти Марины. – Это правда, что он…
– Правда, – устало сказала я. – Спросите у следователя, он всё подтвердит. Вы всё это время выгораживали преступника и насильника, который скрывался за маской обаятельного мужчины.
Вряд ли, конечно, следователь будет с ними откровенничать, но им, кажется, и не требовались доказательства. Увиденного и так было более чем достаточно.
Больше меня не останавливали. Я вошла в подъезд и поднялась в свою квартиру.
Значительно позже появился Арсений.
Я всё это время просидела в ожидании отходняка, но его не было. Кажется, я всё выплеснула на соседей. Что ж, не самый худший выход эмоций. Хоть и не без последствий.
Арсений рассказал, что догнал Женьку, скрутил её и вызвал Павла. Тот как раз в данный момент опрашивает соседей. Есть неплохой шанс, что Женька пройдёт как сообщница. В худшем случае как свидетельница. Самое главное, поняв, что ей никуда не деться, она уже сейчас демонстрирует желание сотрудничать со следствием. Правда, валит всё на отчима. В общем, Павел очень доволен.
– Как ты? – спросил Арсений в конце своего рассказа.
– Нормально. Жаль только, соседи теперь в курсе всего. И не только соседи. Тётя Марина разнесёт это по всем знакомым. Я не хотела огласки.
– Вас с мамой не тронут, – уверенно сказал Арсений. – Я об этом позабочусь. А насчёт соседей…
Он сделал паузу, словно подбирал слова. Видимо, речь сейчас пойдёт о чём-то серьёзном.
– Говори уже! – не вытерпела я.
– Я только что созвонился с Ларой. Мы поговорили и…
– Ты ей всё рассказал?!
– Да, Лика. Она не простила бы нам, если бы мы скрыли от неё такое.
У меня моментально ушёл гнев. А ведь верно. В какой момент я начала воспринимать маму, как дочь? Как будто после ухода отчима мы поменялись ролями. Я начала её беречь от плохих новостей. Но ведь она-то чувствует себя матерью! И пусть о проблемах с Азалламом и Германом я ей рассказать не могу, но конфликт с соседями – это совсем другое. Всё равно ей, так или иначе, кто-то бы о нём рассказал. Та же тётя Марина могла подскочить на улице и начать извиняться.
– Так вот, – Арсений кашлянул, привлекая моё внимание. – Мы поговорили и… в общем, Лара сказала, что хочет продать эту квартиру.
