Ася в двух словах, не вдаваясь в подробности, рассказала все, что узнала у соседей Братской.
– М-да, – глубокомысленно проговорил Федор, – не дом, а содом какой-то. После таких историй задаешься вопросом, а остались ли на земле женщины, для которых слово «верность» еще что-то значит.
– Остались, будь уверен, – сказала Ася и хотела добавить что-нибудь насчет мужчин, но заметила, что лицо у Федора сделалось грустное-прегрустное. Видно, у его размышлений имелась какая-то личная подоплека.
– А Братская эта! Ну надо же! Придумала – танцы! Лучше бы в каком-нибудь конкурсе хавчика приняла участие.
– Почему ты так думаешь?
– В ее возрасте профессиональные танцоры уже на пенсию уходят, а она только начать решила. Там же растяжки, связки всякие и тэ дэ и тэ пэ.
После этих слов лицо у Аси стало каким-то отстраненным.
То ли зависла, то ли ушла в глубокое свопирование, решил про себя Федор и впился зубами в последний гамбургер. И только когда от гамбургера осталось одно воспоминание, Ася «отвисла» и глубокомысленно изрекла:
– Танец – это не просто набор движений. Это своеобразный разговор танцора со зрителем. Разговор, в котором задействовано не только тело, но и душа человека. Танцор делится со зрителями своими мыслями, переживаниями…
– Ага, как бы побольше бабла срубить с утративших бдительность соседей. Да уж, ничего не скажешь, полезные танцы.
– Федор, давай не будем осуждать женщину, которая пошла на поводу у своей мечты. Мечты – они, получается, бывают не только созидательными. Они порой убивают…
Ася долго не могла заснуть. Ее тревожили мысли, абсолютно далекие от убийства Братской. Не давал покоя рассказ Кати о ее скоропалительной любви. В любовь с первого взгляда она не верила. То есть теоретически возможность существования подобной не отрицала, но твердо знала – с ней ничего такого не случится. Ведь не полюбила же она Ваню с первого взгляда. Потребовалось время, чтобы узнать его, почувствовать всю прелесть надежного мужского плеча, научиться этому самому плечу доверять. И вот сейчас Вани нет рядом. Хорошо, что она еще не окончательно отвыкла от навыков самостоятельной жизни. А если бы отвыкла? Получается, лучше не привыкать?
– Здравствуйте, Асенька, – радостно приветствовала на следующее утро Асю хозяйка квартиры, в которой проживала Братская. – Какая у вас собачка серьезная. А это, – она указала движением головы на Федора, – и есть сотрудник фирмы, которая приводит в порядок места преступления?
Федор нарочито вежливо расшаркался:
– Да, это мы! – и уже деловито добавил: – Вы лучше показывайте, куда идти, а то у меня сегодня еще один объект.
– Конечно, конечно, – засуетилась Лена Павловна. – Я вам подготовила тряпки, средства моющие…
– У нас все свое, – важно ответил Федор. И, подумав, добавил: – Регламентированное.
А Ася мысленно похвалила себя за купленные в магазине возле остановки принадлежности для уборки. Правда, Федор утверждал, что, согласно информации, выловленной им в Интернете, кровь лучше всего смывать кока-колой, но Ася предпочла воспользоваться собственноручно проверенными средствами.
– Вы уж извините, Асенька, но я с вами не пойду, – сказала Лена Павловна, открывая дверь в квартиру, где жила Братская. – Я потом…
Это отлично вписывалось в планы начинающих сыщиков, поэтому возражать они не собирались.
В квартире, несмотря на раннее утро, было темно. Федор пересек комнату, отдернул тяжелые портьеры из темно-бордового шелка.
– Входите!
Ася шагнула в комнату и сразу же наткнулась глазами на очерченный мелом силуэт человеческого тела. Ноги вдруг сделались ватными, под ложечкой противно засосало. Она пыталась оторвать взгляд от зловещей белой линии, но не могла пошевелиться. В этот момент ноги ее коснулось что-то теплое. Ася вздрогнула, опустила глаза.
– Джон! – Она погладила пса по голове, потом не выдержала, наклонилась, прижалась щекой к жесткой шерсти. – Джон!
Федор обернулся:
– Ты чего такая зеленая? Иди на кухню, посмотри, что там есть интересного. Тут обстановочка не для слабонервных. Я немного ее окультурю, а потом передам бразды в твои руки, а сам компом займусь.
Ася не заставила просить себя дважды.
Кухня была маленькой и пустой. Сразу видно: жившая здесь женщина следила за фигурой. Ни банок с сыпучими, ни муки, ни макарон. Начатая пачка крупнолистового зеленого чая, несколько упаковок злаковых хлебцев, солонка, перечница, девственно-чистая сахарница с серебряной ложкой. Вспомнив о страшной находке в собственной кухне, Ася подтащила к настенному шкафу табурет и собралась залезть на него, чтобы обследовать верхнюю полку, но была остановлена криком Лебедева:
– Ты хоть чайник поставила? А то что-то есть хочется ужасно!
