Она склонила голову, крепко сжимая его руки. Из глаз у нее хлынули слезы, и плечи затряслись. Блэкстоун привлек ее к себе.
– Я тащил тебя через ту реку не затем, чтобы ты уплыла от меня сейчас. И мы не позволим нашему ребенку прийти в этот мир незаконнорожденным. Ступай повидайся с графиней и спроси, здесь ли еще священник.
Засмеявшись, она утерла слезы со щек и ткнулась лицом в его плечо.
– О, Томас, я так боялась тебя потерять.
Он прижал ее теплое тело к себе покрепче. Сколько еще извилин и поворотов поджидает его на пути, неведомо. Но если он и сгубил ее отца по неведению, то теперь заронил семя, зачавшее ее дитя.
Он и эта женщина связаны вместе столь же неразрывно, как его меч привязан своим змеиным узлом к его деснице.
Жан д’Аркур первым вступил в библиотеку, указав Блэкстоуну на стол на козлах, где были выложены в рядок свитки пергамента.
– Найди там самый захватанный пергамент. Тот, которым пользовались больше всего, – велел д’Аркур, наполняя два бокала вином.
Блэкстоун принялся перебирать свитки и заметил один с винным пятном. Он уже видел его прежде.
– Он самый, – сказал д’Аркур, вручая Томасу бокал. А затем свободной рукой смахнул остальные документы на пол. – Разверни его. – Он опустил пресс-папье на развернутый пергамент. – Ты уже видел его прежде, когда проводил здесь вечера?
Блэкстоун поглядел на карту. Она была испещрена крестиками в кружочках – тот же самый схематичный чертеж, который он уже видел, по-прежнему совершенно невразумительный.
– Да, я его видел.
– Тогда ты должен знать, что пред тобой – карта разделенной Франции, – растолковал д’Аркур, постукивая пальцем по значкам. – Вот герцогство Нормандское, вот Бургундия, Аквитания, а каждый красный крестик обозначает город-крепость или замок, удерживаемый верными сторонниками французского короля. Отмеченные кружком с крестом удерживают именем Эдуарда, а эти… – его палец указал на усеивающие карту черные точки, – очаги скверны удерживают независимые командиры.
– Наемники? – уточнил Блэкстоун.
– Каковые частенько меняют стороны. Они устрашают округу и выжимают ее досуха; некоторые из них заточают себя среди стен, не осмеливаясь высунуть носа на случай, если местное население восстанет против них. Они жертвы собственной алчности и, разорив град, покидают его.
Томас изучал карту.
– А это северное побережье, вот эта граница?
– Это Бретань. Там конфликт тлеет веками. Заповедник мятежа.
Блэкстоун взглядом следил за пальцем д’Аркура, следующим по карте.
– Многие из этих городов удерживает мой король, они французские. Бретань решительно поддерживает его.
– А дальше к югу идет Гасконь, и ты видишь, что здесь у твоего короля тоже много выгодно расположенных городов, – добавил д’Аркур, ожидая, пока Томас изучит значки, и гадая, понимает ли тот хоть отчасти стратегическое значение того, что ему только что вкратце изложено.
– Это Руан. А мы вот здесь, – сказал Блэкстоун и повел пальцем на юго-восток. – Париж. Ваш король запрятался, как спеленутый младенец. Там он в безопасности.
– Важно все прочее, – заметил д’Аркур. Томас кивнул, мысленным взором видя ландшафты, снова вспоминая свой марш при вторжении и поездку с сэром Готфридом, когда они огибали Руан. Я здесь, подумал он, а дальше к югу деревня, где убили гонца Эдуарда. Итак, Шульон вот тут, и пограничный край…
Он поднял глаза на д’Аркура, смотревшего на него с ожиданием.
– Эти населенные пункты удерживают французы и наемники. Почему же французы не отобрали их? – поинтересовался.
– Потому что король позволяет им брать у люда что пожелают. Они совершают набеги и убивают. Ему это обходится дешевле, чем платить им, но они действуют с его одобрения. Как мы только что видели в лице этого парижского отребья.
Блэкстоун заметил, как близко некоторые значки подходят к границе. Его палец двинулся вниз, влево и вправо, намечая схему.
– Король Эдуард осаждает Кале на севере, но при вторжении прошел… здесь. Через полуостров. Вот почему после нашей высадки боев почти не было. Сэр Готфрид знал, что большинство городков сопротивляться не будут. Кроме Кана, но там дело другое, это большой город.
– И не забудь, что ваш король удерживает Гасконь на юге, и Бордо у него.
Томас ощутил трепет понимания; хитросплетения начали проступать перед его мысленным взором, как костяк здания на плане мастера-каменщика. Он отхлебнул вина, возбудившись от этого открытия и желая узнать побольше.
– Когда мы высадились, нас изводили мелкими стычками, чтобы французы подошли с юга, заперев нас в ловушке, но вы не могли добраться до нас ко времени, потому что там у нас были свои люди. Если король потеряет Кале, ему придется вторгаться из этих двух мест сызнова. Нормандия на севере и Бордо на юге. Вот где его слабость. Здесь, в этом пограничном краю. Там есть города, способные препятствовать любым перемещениям войск.
Он поднял палец, позволив пергаменту свернуться в трубку.
– Почему вы показали это мне?
– Ты англичанин, – промолвил д’Аркур, поворачиваясь, чтобы сесть у огня. – И мы чаяли воспользоваться этим фактом. – Он помолчал. – В надлежащее время.
