Его взгляд был устремлен на дальний гребень, где наемники и люди де Фосса встретились.
И тут произошло нечто совершенно нежданное.
По дороге прокатилось эхо воплей, а склоны холма внезапно окропила кровь. Де Фосса и его свита топтали и рубили наемников. Лошади ржали и оскальзывались, некоторых всадников выбросило из седла, но это не имело значения, они не понесли потерь, стоя на изрытой копытами и мечами земле.
Выехав из сечи, де Фосса тронул коня к Томасу и его людям шагом. Остановившись в пятнадцати шагах, поднял забрало, и его лицо с черной бородой и ястребиными глазами взглянуло из-под шлема, как хищник из клетки.
– Что ж, Блэкстоун. Чудесный день. Вы живы и невредимы, как я погляжу.
Томас перебрался через стену, но слишком близко подходить не стал.
– Истинно, господин. Как и вы.
– Едва-едва. Я отморозил себе задницу, мой меч нуждается в чистке, а у меня ордер на ваш арест и казнь. А еще мне надо выпить.
Противоборствующего нормандца пригласили в монастырь и усадили у огня в прежних покоях аббата. Схватка между де Фосса и Блэкстоуном не состоится.
– Неудивительно, что король потворствовал сему аббату; тот жил с удобствами, – заметил де Фосса, потягивая глинтвейн и выбирая кусочки мяса своим ножом для еды. Томас позаботился, чтобы Мёлон и Гайар держали людей наготове на случай, если де Фосса подстраивает западню. Но скоро выяснилось, что солдаты, оборонявшие монастырь, – компатриоты всадников свиты де Фосса. Им предоставили еду и питье. Несмотря на разношерстное сборище солдат, служивших собственным владыкам, Мёлон не терял бдительности и выставил часовых. Он переходил от одного к другому, пока те разжигали костры, и знакомые толковали между собой о сражении и о том, как Блэкстоун взял Шульон почти без потерь. Его репутация расцветала все более буйным цветом – участники боев приукрашивали сусальным золотом свои рассказы неумеренными восхвалениями его бойцовскому искусству, повествуя, как они таким малым числом перебили уйму врагов, сражаясь час за часом. Чем грандиознее выглядел в их байках Томас, тем более возвышалась их собственная преувеличенная роль и слава.
Уильям де Фосса принял очередную кружку горячего вина со специями.
– Вот как все обстоит, господин Томас. Когда вы удалились, Жан д’Аркур отправил меня к королю от имени нормандских владык. Мы – самоуправляемое герцогство, всегда пребывавшее в руках королевского сына. И теперь, когда ваш английский король отступился от захвата французской короны, мы нуждаемся в некоем ручательстве безопасности, защите, если хотите. Так что Жан предложил, чтобы я направил стопы в Париж и поведал, что независимый капитан англичан – сиречь вы, – поведал де Фосса, чуть склонив голову в сторону Блэкстоуна, – вознамерился захватить Шульон, а я с солдатами, выделенными моими нормандскими владыками, направлюсь на юг, дабы позаботиться о вашем разгроме. Мы вас схватим, снимем вашу голову с плеч и выставим ее на колу. – Он отхлебнул вина. – Таковы были мои обещания, каковые я вовсе не обязательно исполню. Обстоятельства меняют намерения человека, как камень перенаправляет воду в потоке. Сакет был таким камнем.
Блэкстоун в молчании ждал, внимательно разглядывая человека, которого сам предал унижению в замке д’Аркур. Может ли быть лучший кандидат, чтобы пообещать королю отомстить?
– И это еще входит в ваши намерения? Вы помогли перебить наемников, сторону которых взяли. В каком же свете это выставляет вас теперь? – Он не мог отделаться от смутной тревоги, до сих пор гадая, не является ли прибытие де Фосса частью более хитроумных козней. Может, в лесу дожидается войско, пока он утратит бдительность, чтобы потом налететь на них, потому что враг уже в стенах?
Уильям де Фосса вскормлен заговорами и честью, смешавшимися и створожившимися, как кислое молоко с красным вином. Нормандским владыкам талдычат об их варяжском происхождении, не успев отнять от груди. Всю жизнь внимать «Песни о Роланде» – эпической поэме о доблести, повествуемой в дни пиршеств, воспевающей французскую честь и доблесть, – точно такая же часть их наследия, как викинг Роллон[30]. И вот де Фосса снова сидит тет-а-тет с крестьянином-каменщиком, теперь удостоенным титула. Загадочный поворот мироздания. На него был устремлен взгляд человека со шрамом.
– А почему бы не убить Сакета, пока он не напал? – спросил Блэкстоун.
– К чему рисковать своими людьми? – Де Фосса даже не попытался покривить душой. – Олух считал себя более пригодным для задачи прикончить вас. Вот я и дал ему попытаться. Едва увидев ваши оборонительные сооружения, я понял, что верх одержите вы. Но если бы по какой-то прихоти случая он вас убил, я все равно удостоился бы благосклонности короля, – бесстрастно констатировал он. – Ваша жизнь или смерть важны для меня постольку, поскольку они служат цели. Я – не Жан д’Аркур, Блэкстоун; ваша гибель не лишила бы меня сна.
– Значит, доверять вам нельзя, – заметил Блэкстоун.
